Люби меня по-немецки

Но только не сегодня. Сегодня почему-то оно тянется нестерпимо медленно.

Подхожу к панорамному окну с шикарным видом на территорию Москва-сити и выуживаю из кармана строгого пиджака телефон. Ничего, пусто. Диана мне так и не перезвонила, хотя сообщение о том, что абонент снова в сети я получила ещё в пять утра.

Неужели она не включала телефон до пяти? Чем же можно было заниматься таким особенным столько часов к ряду? В голове назойливо крутится одна мыслишка — чем, но я категорически не хочу об этом думать.

И почему я сразу представляю плохое? Может, она читала псалмы, или готовилась к бар-мицве, или делала ещё что-нибудь совсем не напоминающее родео на немецком фашисте.

Взволновано кусаю губу и набираю номер снова. Аллилуйя — длинные гудки!

Один, три, пять, семь…

— Ульяна Дмитриевна — Вайсман, — снова появляется в дверях Альбина, красноречиво кивая на нетронутый стационарный телефон.

Ах ты ж, чёрт, инвестор!

Сбрасываю вызов и хватаю трубку, пытаясь сходу задобрить разъярённого еврея. Путём мелких препирательств, едва уловимого флирта и пары умасливающих фраз, договариваюсь о встрече на следующей неделе, чтобы подробнее обсудить детали будущей сделки. Уф, кажется, пронесло, Артур бы с меня три шкуры спустил, допусти я оплошность и потеряй столь лакомого клиента.

Едва кладу раскалённую трубку на аппарат, как в кармане оживает мобильный. Ну наконец-то! Проснулась, вертихвостка. Но это оказалась не Ди…

— Ульяночка, здравствуй, дорогая, — щебечет мама. На заднем фоне слышится шум воды и шкварчание чего-то однозначно аппетитного на плите. — Еле удержалась, чтобы не позвонить с самого утра. Ну что, пророчество Светланы сбылось?

— Ты о предложении? Нет, Олег в жёны меня пока вербовать не собирается.

— О, как жаль, — искренне расстраивается мама и шум воды затихает, а шкварчание становится громче — кажется, она переворачивает котлеты. — Я так надеялась, что он, наконец, решится… Впрочем, расстраиваться ещё рано, он же может предложить тебе руку и сердце в вашу годовщину. Кстати, когда она?

— Через четыре месяца.

— О-о, — ещё более разочарованно тянет мама и раздаётся звон фарфоровых тарелок. — Тогда, может, на Новый Год…

— Мама, я понимаю, что ты мечтаешь поскорее сплавить меня уже хоть кому-нибудь, но я совершенно не горю желанием выходить замуж.

— В каком смысле «хоть кому-нибудь»? Только Олегу! Он всем ужасно понравился, — хихикает родительница, щёлкая кнопкой кофеварки. — Когда вы ушли, мы только о нём и говорили.

— Даже папа? — недоверчиво кривлюсь.

— Ну… папа воздержался от комментариев, ну ты же его знаешь, он привыкнет.