Люби меня по-немецки

И если бы я знала, чем это всё закончится, я бы родилась в другой день. Или не родилась совсем.

Мама берёт наполненный бокал и поднимается, искренне улыбаясь во все свои новенькие тридцать два, которые обошлись отцу в сумму, на которую можно купить подержанный самолёт:

— Наша дорогая девочка, Ульяночка, мы все — твои любящие родственники — собрались сегодня здесь чтобы поздравить тебя с днём рождения. Ну же: С днём рождения тебя-я, с днём рождения тебя-я… — затягивает мама, активно дирижируя невидимым оркестром.

Раздаётся скрежет отодвигаемых стульев, нестройный хор голосов на разные лады выкрикивает праздничный гимн, музыканты тут же подыгрывают в такт, а я лишь сильнее вжимаюсь в стул, потому что ощущаю себя вот вообще не в своей тарелке.

Кажется, что все всё давно поняли, но культурно делают вид, что съели мой непропечённый блеф.

— … с днём рождения, дорогая Ульяна-а-а…. — раздаётся слева и я в изумлении поворачиваюсь на своего спутника: Курт вторит маме размахивая руками и запевая известные всему миру строки невероятно сексуальным баритоном. Очень-очень хорошо поставленным баритоном.

Не тамада ли он, часом?

Лже-Олег с утроенным рвением дотягивает песню и вновь плюхается на стул рядом, по-хозяйски накидывая пудовую ладонь на моё плечо.

Перехватываю взгляд Дианы: та до сих пор пребывает в шоке, но смотрит на моего тюнингованного и на десяток лет помолодевшего «Олега» уже с однозначно бо́льшим интересом.

— Какой чудесный вечер, правда? — ковыряясь вилкой в салате, с плещущим через край энтузиазмом заводит разговор мама. — Олег, простите, не могла не заметить ваш акцент. У вас немецкие корни? Просто Ульяна говорила, что вы много лет жили в Англии.

— Мой двоюродный дедушка немец, — роняет Курт и за столом повисает недоумённая пауза. — Гены, — разводит руками он, и все заливаются облегчённым хохотом, поддерживая искромётную шутку.

Но мне, блин, вообще не до смеха.

Умоляю, мама, больше никаких вопросов!

— А где живут ваши родители? — ловит волну любопытная Ольга Марковна.

Предвосхищая ответ, с силой вдавливаю каблук в носок кроссовка Курта.

— Они живут… не в Москве, — обтекаемо отвечает он, и тут я слышу в углу стола рычание поддатого деда:

— Ненавижу фрицев. В сороковых мы здорово надрали им задницы! Представься мне сейчас возможность вернуться обратно, я бы лично кастрировал всех до последнего!

— Папа, это некрасиво! — ужасается мама и, пока за столом не начались дебаты пропагандирующие межнациональную рознь, спешит перевести тему: — Олег, вы так молодо выглядите, просто поразительно! Глядя на вас никогда не скажешь, что вам тридцать восемь.

— Может, потому что мне двадцать семь? — очередной удар по лодыжке. — В душе́.