Люби и властвуй, или С мужчинами не расслабляйтесь!

Только если его на цепь посадишь, кто ж тогда работать-то будет? Ведь и этот кобель совершенно добровольно надел ошейник в виде штампа в паспорте, а затем такие кренделя отмачивать начал! Кстати, Светка, ты здесь прописана?

– Нет, – покачала я головой.

– Да Илья не предлагал как-то.

– Тут не предлагать, тут действовать надо!

– Я в своей квартире прописана.

– Надо было и здесь подстраховаться. Ладно, ерунда. Тебе, как жене, все равно половину имущества оттяпать можно.

– Света, о чем ты говоришь?

– О том, что головой думать нужно. С голой задницей ты от него не уйдешь. Это я тебе обещаю. Не на ту нарвался!

– Наталья, у меня очень высокая температура. Я вся горю. Пожалуйста, избавь меня от всех этих разговоров.

Немного обиженная Наташка поменяла мне постель, покормила меня бульоном, вызвала врача и дождалась его. Услышав, что у меня очень сильная ангина, она тут же сходила в аптеку.

– Ничего, пара дней, и ты встанешь на ноги, – успокаивала меня подруга. – Выйдешь на работу в свою туристическую фирму, начнешь общаться с другими мужчинами. Будешь красиво одеваться, приведешь свою внешность в порядок, и никто даже не заподозрит тебя в том, что ты глубоко несчастна.

После Наташкиного отъезда я поняла, что ждать Илью по меньшей мере бессмысленно, и закрыла глаза. Я вдруг поймала себя на мысли о том, что если меня предал Илья, то на свете больше нет человека, который бы меня по-настоящему полюбил, жалел, понимал и сделал меня счастливой. А самое главное – никогда бы мне не изменял, не делал больно и не оставлял бы мне в обмен на мою любовь неисполнившиеся надежды. Я твердо знала: такой человек – только я сама и другого такого нет. Я ничего не жду от людей. Я все могу дать себе сама и быть сама с собой честной. Я твердо знала, что если у меня найдутся силы для того, чтобы жить дальше, то в этой жизни я буду разумной эгоисткой, которая добровольно отреклась от других и от того, что люди называют глубокими чувствами. Уж если я и буду кого-то любить, то только саму себя. Любить себя тоже непросто, потому что роман с собой – это довольно трудный и очень даже тернистый путь. Ты уже не ревнуешь, потому что ты у себя одна, но на смену ревности приходит зависть, а с ней очень сложно бороться, потому что, если я выберу этот путь, мне придется жить в вакууме одиночества. И все же любовь к себе намного надежнее, чем любовь к мужчине. А самое главное – она безопаснее.

Несмотря на душераздирающую внутреннюю боль, которая исходила из самого сердца, я успокаивала себя тем, что жизнь не прошла стороной, потому что я познала самое главное – любовь.

Пусть жестокую, злую, несправедливую, но все же любовь.

Когда я открыла глаза, на улице уже была глубокая ночь. Наташка уехала, но так и не закрыла плотные шторы.