Человек с лицом убийцы

Если, конечно, это именно он убил Елизара, – подвел итог их с Гуровым обсуждения Станислав Крячко.

– Выходит, что так, – согласно кивнул Лев Иванович и добавил после некоторого молчаливого раздумья: – Жаль, что я сразу не скопировал полностью отчет вскрытия Елизара Шишковского. Хоть убей, не помню, упоминаются ли в нем травмы и увечья. Как-то не придал сначала этому значения. А получается, зря. Придется сейчас звонить следователю в Одинцовский район и просить его выслать мне фотокопию этого документа и документа опознания тела Елизара. Они мне завтра понадобятся на встрече с Крючковым, чтобы аргументировать свою просьбу об эксгумации.

Гуров достал телефон и набрал номер следователя Липовца, у которого он брал читать дело об убийстве Елизара Шишковского. Тот обещал уже сегодня выслать ему нужные копии документов.

– После встречи с тренером Игната и Елизара я созванивался с бывшим одноклассником Елизара – Дмитрием Караваевым, – сказал Станислав, когда Гуров закончил разговаривать по телефону. – Оказалось, что он был одним из тех ребят, которые когда-то входили в компанию Шишковского. Я расспросил его о характере Елизара, и он рассказал мне о нем интересные вещи. Оказывается, Елизар был очень самолюбивым парнем и не принимал, не умел принимать поражения. Он считал себя бесспорным лидером и всегда стремился быть во всем первым. А когда у него что-то не получалось, обвинял в этом кого-то другого. Хотя и не высказывал своего мнения прямо в глаза.

– Таил и копил, – понимающе отозвался Лев Иванович.

– Да, как-то так. Во всяком случае, он всегда дожидался удобного момента для нанесения ответного удара своему оппоненту. Он не подличал и исподтишка никогда не действовал, слишком умный был для таких действий и понимал, что уважение одноклассников такими методами не завоюешь. Он просто ждал удобного случая.

– Интересно, если этот Караваев такой умный и все понимал про своего товарища, то отчего тогда с ним водился? – удивился Гуров.

– Так ведь такие вещи, как честь и совесть, до людей доходят уже позже. В подростковом возрасте больше ценится стадность, чем справедливость, – заметил Крячко. – Вот и до Караваева это дошло только спустя несколько лет после окончания школы.

Телефон Гурова дал о себе знать неожиданным звонком. Лев Иванович, посмотрев на номер, поморщился и нехотя ответил:

– Слушаю, Оксана Романовна. Да, понял. Хорошо. Да, есть подвижки. Все понял, завтра к девяти.

После разговора со следователем настроение у Гурова испортилось окончательно.

– Чего ей нужно? – Крячко кивнул на сотовый Льва Ивановича, имея в виду Чернову.

– Говорит, будто только что вернулась с селекторного совещания и с нее требуют завтра подробный отчет по делу Шишковских.