Человек с лицом убийцы

Они тут практически все в наличии.

– Что значит – практически все? – осторожно осведомился Лев Иванович.

– Практически все – это значит, что практически все, какие были на тот момент у оперативника, который это дело должен был раскрыть, но не раскрыл за неимением подозреваемого.

– Что, вообще никакого подозреваемого в деле не было? – удивился Гуров.

– Нет, зачем же – ни одного? – Выражение лица Липовца снова стало сонно-сумрачным. – Один подозреваемый, кажется, все-таки был, но он как в воду канул. Никто его не видел с тех самых пор, как он сошел с поезда, кажется. Не удалось его найти. Впрочем, сами посмотрите в деле. Если будут вопросы, то фамилия и телефон оперативника, который расследует это убийство, в документах есть, – явно скучающим тоном закончил следователь и добавил: – Я вас оставлю одного. У меня дела, как вы понимаете.

И, протянув Гурову нужную папку, следователь удалился из кабинета. А Лев Иванович стал изучать документы из дела под номером 14364 об убийстве Шишковского Елизара Валерьевича.

Перед ним раскрылась следующая история. В начале сентября в отделение полиции Тверского района супругами Шишковскими было написано заявление о пропаже их двадцатилетнего сына Елизара. Розыски молодого человека шли, в общем, как и полагается – были опрошены проводницы поезда, в котором ехал Елизар, и два пассажира, которые откликнулись на просьбу полиции и позвонили в отделение. Но ни проводница, ни пассажиры не могли точно сказать, где и когда вышел Елизар и ехал ли он до самой Москвы или же вышел раньше на какой-нибудь пригородной станции.

Проводница и вовсе утверждала, что Елизар, который ехал в купе, перешел в другой вагон классом пониже – в плацкартный. Когда именно он это сделал, она не была в курсе, потому как не видела. Но в какой-то момент она переходила из одного вагона в другой и столкнулась с Елизаром. Парень курил в тамбуре и, остановив ее, сообщил, что встретил своего старого знакомого и перебрался в другой вагон. Вообще-то такие вещи, как переход из одного вагона в другой, не разрешалось делать, и проводница сказала ему об этом, предупредив, что постельное белье, раз он не собирается ночевать в ее вагоне, он должен в таком случае сдать ей уже сейчас. Разговор этот происходил поздно вечером, примерно в половине двенадцатого. Парень не стал спорить, а сделал так, как велела ему проводница, после чего она благополучно забыла об этом пассажире до тех пор, пока ее не стала расспрашивать о нем полиция.

Выяснить, в каком вагоне и с кем ехал оставшееся до Москвы время Елизар, не удалось. Те же пассажиры, которые откликнулись по объявлению о розыске, были лишь его попутчиками по купе и знали то же, что и проводница – Елизар перешел с вещами в другой вагон.