Человек с лицом убийцы

Елизар готов был вскочить с кровати в любой момент. Просидев в таком состоянии с полминуты, он наконец расслабил мышцы и сказал:

– Как бы там ни было, а отчество Игнатович, или Игнатовна, не очень благозвучно для ребенка – в отличие от Елизарович или Елизаровна. К тому же, как ты знаешь, Игнат мертв вот уже почти семь лет. Негоже давать ребенку отчество умершего человека. Так ведь?

Тоня вздохнула. Она не очень-то хотела давать Елизару сейчас какие-либо обещания, которые потом нужно будет выполнять. Несмотря на то что чувства к этому человеку все еще теплились у нее в душе, она не хотела, чтобы у ребенка было отчество Елизарович. Поэтому она решила потянуть время.

– А где гарантия, что, если я пообещаю тебе это, ты пойдешь и сдашься полиции? – спросила она.

– Включи лампу, – попросил ее Елизар.

Тоня повиновалась и, протянув руку к тумбочке, нажала на кнопку ночника. Ночник загорелся красновато-тусклым светом, достаточным для того, чтобы осветить в темноте лицо Елизара. Оно при таком освещении показалось Тоне красновато-розовым, словно нереальным, вышедшим с какой-то сюрреалистичной иллюстрации. Наверное, и ее лицо выглядело сейчас таким же нереальным, но Тоня даже не подумала об этом. Она увидела в руках Елизара свой новенький мобильник, и все ее мысли были направлены на телефон и на то, чтобы добраться до него. Они с Жанной Валентиновной установили на нем кнопку быстрого набора для связи с полицией. И Тоне понадобилась бы только пара секунд, чтобы разблокировать телефон и нажать на нужную кнопку.

– Я отдам его тебе в знак того, что готов сдаться, – улыбнулся Елизар. – Но только после того, как ты мне пообещаешь сделать то, о чем я тебя только что попросил.

Тоня колебалась. Она не очень-то доверяла Елизару после того, как он обмывал ее.

– Нет, – твердо произнесла она неожиданно для себя самой, и ей показалось, что ее голос звучит откуда-то издалека.

– Правильно, Антонина, никогда и ни за что не нужно идти с преступником ни на какие сделки. – Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Лев Иванович Гуров с пистолетом в руке. – Ты хотел сдаться добровольно? Мы предоставляем тебе эту возможность без каких бы то ни было дополнительных условий, – заявил он Елизару.

Парень даже не вздрогнул и не пошевелился, когда Станислав, который вошел вместе со Львом Ивановичем в комнату Тони, защелкивал на его запястьях наручники. Он посмотрел на Антонину взглядом побитой собаки и горько усмехнулся.

– Что ж, – сказал он. – Признаю свой проигрыш. И прошу отметить при свидетелях, что готов идти на сотрудничество со следствием добровольно и не оказываю сопротивления при аресте.

Елизар поднял руки, скованные наручниками, и теперь уже молча последовал к выходу из комнаты.