Увидеть лицо

— Петька, ты гений! — завопил Олег и одним гигантским прыжком заскочил в автобус. — Я тя щас расцелую!

Виталий захлопнул крышку капота, с усмешкой слушая доносившийся сверху смущенный голос водителя, уверявший, что без поцелуев вполне можно обойтись. Он отошел в сторону и махнул рукой. Автобус дрогнул и, урча, начал разворачиваться, выбрасывая из-под колес водяные фонтанчики. Игрушки на ветровом стекле отчаянно мотались, словно протестуя против отъезда. Олег в сдвинутой на затылок кепке, высунувшись из дверей, сунул два пальца в рот и пронзительно засвистел.

— Не услышат, — сказал Виталий, но вопреки его словам почти сразу из-за поворота выскочила Светлана и закричала, заглушая шум дождя:

— Да. Зови остальных.

Она кивнула и умчалась, стуча каблуками по асфальту. Борис, уже вышедший из-под дерева, восхищенно посмотрел ей вслед.

— Что, господин ювелир, хороша девка?! — весело спросил Олег, который висел в дверном проеме, уцепившись только одной рукой, да и та, казалось, вот-вот соскользнет, и спец по транспорту рухнет прямо в жидкую грязь. — Спортивная. Она вроде говорила, что профессионально бальными танцами занимается. Эх, упустили мы все свои шансы! А у меня, кстати, бальных танцовщиц никогда не было…

— Говорила… — рассеянно сказал Борис, протискиваясь мимо него в салон, предварительно пропустив Ольгу, мокрую и пребывавшую в удивительном состоянии зла и веселья одновременно. — Только выдумывает все зачем-то. Я с ней пытался о фигурах поговорить, так она ни одного термина не знает — ни лонгстепа, ни алиманы, ни клюшки — ничего. Даже ритмов не знает. Зачем выдумывать?..

Олег изумленно посмотрел на него.

— Ты занимался танцами?!

— А что в этом удивительного?! Может, и сейчас бы занимался, да партнерша много лет назад во Францию уехала, а с другими станцеваться не получилось.

— Ну надо же! — Олег отвернулся и снова засвистел.

Три острых прута ограды пронзили куклу насквозь, один прошел сквозь резиновую голову и теперь торчал из того места, где раньше был нос. Голубые глаза по обе стороны синеватосерого острия монотонно моргали от ударявшихся в них капель, и от этого смотреть на куклу было еще более жутко. Когда она первый раз увидела ее, то даже чуть не вскрикнула — на почти неуловимое мгновение ей показалось, что на прутьях висит ребенок. Но это была всего лишь кукла — старая кукла с отгрызенной рукой, которую кто-то насадил на прутья или с силой вышвырнул из окна. Вчера ее здесь не было — это Алина помнила очень хорошо.

Дождевые капли стучали по ее плотно надвинутому на лоб берету, а она стояла и смотрела на куклу, как загипнотизированная. Отчегото вдруг всплыли вчерашние мрачные мысли, ворочавшиеся в голове, когда она смотрела на эту ограду с балкона гостиной.