Лицо из снов

К тому же он прижимал ее к себе так крепко, что при всем желании она не смогла бы ударить его сильно. Видимо, подумав о том же, Марли поступила иначе. Она просто наклонила голову и вцепилась зубами в его грудь.

— А! — взвыл Дейн, не ожидавший такой сильной боли. Она впилась в него хваткой бульдога. Не надо было ему в первую секунду дергаться: сам себе больней сделал. — Проклятье! Отпусти!

Она отпустила и посмотрела на него со злорадным удовлетворением, затем торопливо отступила назад. Он остался на месте, потирая грудь. Темный кружок на ткани отметил место укуса.

Дейн осторожно расстегнул рубашку и посмотрел, ожидая увидеть кровь. На коже четко отпечатались следы ее маленьких острых зубов, но кровоподтека не было. Однако от этого ему не стало легче.

— Профессор предупреждал, что иногда ты бываешь вспыльчива, — буркнул он. — Но о каннибализме он не говорил ни слова.

— Так тебе и надо, — ответила она. — Вот уже два дня ты знаешь, что я говорила правду, и тем не менее продолжаешь травить меня.

Он несколько смущенно взглянул на нее, продолжая потирать грудь.

— Мне нужен был предлог.

— Чтобы видеться с тобой.

— И теперь ты думаешь, что в благодарность я проникнусь к тебе нежностью? — язвительно проговорила она. Отвернувшись от него, Марли взяла банку с кофе и поставила ее обратно в шкаф. — Кофе не будет. Уходи.

— Ты поужинаешь со мной завтра?

Он скрестил руки на груди.

Она раздраженно стукнула рукой по столу и резко развернулась к нему лицом.

— Неужели тебе не понятно?! Я не хочу! Не хочу того, что ты предлагаешь!

В его карих глазах вновь появился блеск. На этот раз от упрямства. Она уже давно подметила в нем эту черту. Положение было отчаянное. Как будто к ней в кухню забрался буйвол и не было никакой надежды сдвинуть его с места.

— Ты чувствуешь то же, что и я, — продолжал Дейн. — Тебя тянет ко мне, но ты боишься этого желания. Из-за Глина.

— Я не желаю говорить о Глине.

— Это мне понятно, но я не допущу, чтобы он встал между нами. Его нет. Он тебе уже ничего не может сделать. Жизнь дарит человеку много радостей, и нет смысла поворачиваться к ним спиной.

— И ты именно тот человек, который даст то, чего мне так не хватает, да? — саркастически улыбнувшись, проговорила она.

— Именно так, милая.

Она скрестила руки на груди и оперлась спиной о кухонный шкаф, лишь бы только держаться подальше от него.

— Я не люблю, когда меня называют «милой», — проговорила Марли.

— Хорошо. Я буду называть тебя так, как тебе больше понравится.

— Я не желаю, чтобы ты вообще меня как-нибудь называл! Почему ты все никак не можешь понять такой простой вещи? Между нами быть ничего не может! И точка!

Он неожиданно улыбнулся, и его грубое лицо от этой улыбки настолько преобразилось, что у нее даже екнуло сердце.

— Нет, может.