Лицо из снов

В конце концов, прошло много часов. И потом после изнасилования еще продолжалась ожесточенная борьба. Точный ответ на вопрос может дать только лабораторная экспертиза. Наконец, часто насильники не достигают оргазма. У них другая цель.

Овладев ею, он начал работать ножом. До того момента она была, конечно, охвачена ужасом, но, возможно, сохраняла надежду на то, что, получив свое, он уйдет. Когда же он начал ее резать, она все поняла и стала бороться за свою жизнь. Несчастная вырвалась, а может, он сам отпустил ее, играя как кошка с мышкой, вернув ей на минуту надежду на спасение, а потом вновь с легкостью настигнув. Может быть, он еще не раз и не два отпускал ее на несколько шагов от себя, прежде чем окончательно загнать в угол в спальне…

А во что она была одета? Может, убийца забрал одежду с собой в качестве сувенира или трофея?

— Что? — тихо спросил застывший у дверей Трэммел, устремив на напарника сосредоточенный взгляд своих темных глаз.

— Где ее одежда? — спросил он. — Во что она была одета?

— Может, мистер Виник знает. — Трэммел ушел, но не прошло и минуты, как вернулся. — Говорит, она провожала его на работу уже в ночной сорочке. Белая с маленькими синими крапинками.

Они стали искать эту сорочку и нашли удивительно легко и быстро. Трэммел раздвинул дверцы, за которыми стояла стиральная машина и сушилка. Там была еще корзина, куда складывали белье перед стиркой. Ночная рубашка преспокойно лежала в корзине на самом верху, вся в засохших брызгах крови, но она не была ею пропитана. Нет, убийца явно уже содрал с миссис Виник сорочку, когда стал бить ее ножом. Может она лежала на полу, отброшенная им в сторону. В этом случае неудивительно, что на нее попали брызги крови.

Дейн поражение уставился на нее.

— Изнасиловав и зарезав женщину, этот выродок не забыл положить ночную рубашку в стирку, так что ли?

— Изнасиловав? — переспросил Трэммел.

— Я не касался ручки дверцы. Может, Ивену удастся снять отпечатки? Пока же во второй спальне он тоже ничего не нашел.

У Дейна вновь что-то шевельнулось в животе, и очередное предчувствие понравилось ему еще меньше, чем все предыдущие.

— Боюсь, мы во всем доме ничего не найдем, уныло проговорил он.

Нет, это было не воспоминание.

Она это поняла, потому что воспоминания не отпускали ее на протяжении всех последних шести лет. Страшные, воскресшие сцены из прошлого, которые обрушивались на нее, завладевая сознанием, и, исчезнув, оставляли опустошенной и измученной.

Марли помнила свой кошмар в мельчайших деталях, знала его как свое собственное лицо, которое каждое утро видела в зеркале. Но те образы, которые вспыхивали в ее сознании весь день в воскресенье, были новые, незнакомые.