Лисы (ЛП)

– Как в том кино? Где у одного героя был молот?

– Типа того, – отвечаю я тихо.

– Он же был плохим парнем, разве нет? – Винни, разглядывая меня, обнимает себя за плечи, и у меня сразу возникает чувство, будто мы играем в игру.

– О, я знаю кучу непонятых типов. В основном они оказываются плохими парнями. – Винни рассеянно потирает свои запястья. Они красные и воспалившиеся на вид. Потом делает долгий, дрожащий вдох и заправляет волосы за уши.

– Если они сами внушают тебе, что непонятые, то скорее всего они и правда плохие парни. – Я изо всех сил сосредотачиваюсь, чтобы верно сформулировать свою мысль. – Люди, которых на самом деле не понимают, вряд ли хотят, чтобы другие заостряли на этом внимание.

Винни приподнимает бровь. Я наблюдаю за нею сквозь волосы.

– Ты тоже непонятый? А то мне не кажется, что ты плохой парень. – Она склоняет голову набок.

– Я охочусь на них. На плохих парней. На акул.

Я понятия не имею, что делаю. Я не знаю правил этой игры. Впрочем, мы, вроде, оба выигрываем.

– По-настоящему? Да ты сумасшедший. – Винни улыбается – широко, ослепительно.

Краем глаза я вижу, что и Донна заулыбалась. Их улыбки – как гелий, и я становлюсь легче воздуха.

Винни заглядывает под мои волосы.

– Восемнадцать. – Обычно я не бываю таким откровенным, но меня переполняет такая легкость, что я почти воспаряю ввысь.

– Что случилось с твоим лицом?

И я моментально возвращаюсь на землю. Ощущение счастья проходит. Игра проиграна.

Другого ответа я никогда не даю.

Мы провожаем Винни до пансиона, где она снимает жилье. Это внушительных размеров здание из красного кирпича. Винни говорит, раньше оно было корпусом психбольницы. Здание находится на противоположной стороне того самого парка, где сегодня я преследовал Кукольника.

Растрескавшаяся бетонная дорожка доводит нас до двери. Донна молчит, я тем более. Перед тем, как взяться за ручку, Винни поворачивается ко мне и, улыбнувшись грустно и коротко, наклоняется, чтобы шепнуть:

– Не давай ей звонить в полицию. Тот парень был моим сутенером. После сегодняшнего я с этим завязываю.

Она прижимает к моим губам холодный надушенный палец, и я почти ощущаю его химический запах на вкус. Я жалею, что не запомнил побольше подробностей о машине – я знаю, Винни вряд ли ответит, если я стану ее расспрашивать. Дашиэль говорил, сутенеры разбираются только со своими делами и ни во что больше не ввязываются. У него самого сутенера не было, хоть многие из них и обхаживали его.

– Иногда я удивляюсь, почему мне вообще не похер, – бормочет Донна, когда мы отходим. – Эту чертову идиотку абсолютно устраивает то, что с ней обращаются, как с дерьмом. Просто бесит.

Я пожимаю плечом. Спорить не хочется.