Лисы (ЛП)

В воздухе медленно кружатся крупные хлопья снега, такие же колючие и холодные, как сверкающие в черной вышине неба звезды. Я смахиваю с волос снежинки и на ходу накидываю на голову капюшон толстовки. Вчера я обменял свое пальто на полканистры бензина и зарядку для телефона – вещи, которые мне очень, отчаянно были необходимы. Потому что в последнее время я совсем перестал о них вспоминать.

Вчера я впервые за несколько недель отважился выйти наружу. Впервые съел что-то не холодное и не из банки. Впервые понял, что жизнь продолжается, даже если ты не являешься ее частью.

Горе шокирует, но порой из-за него ты чувствуешь себя таким холодным и онемелым, словно сделан из льда.

А лед всегда раскалывается, не предупреждая. Внезапно.

– Хочешь чего-нибудь? – Бархатистый голос девочки не сочетается с ее бесцветной улыбкой и трясущимся телом.

Ей нужно пальто больше, чем мне.

Ее волосы повлажнели от снега, кожа бледная будто лед. Она выходит из-под железнодорожной арки, ошибочно приняв мою остановку за интерес.

Я украдкой оглядываюсь. С ней никого. Дальше по дороге припаркован автомобиль с тонированными стеклами, где, как я подозреваю, сидит и наблюдает за нами ее сутенер. Только я сомневаюсь, что его присутствие делает ее жизнь хоть сколько-нибудь безопасней.

Вокруг нас взрывается ледяной ветер. Дорога идет параллельно железнодорожной эстакаде, и мимо с грохотом проносится поезд.

Девочка поглядывает на меня, склонив голову набок. Ждет ответа на свой вопрос.

Я мотаю головой, пряча лицо за капюшоном. Единственное, чего я хочу – чтобы мой друг вернулся, но этому случиться не суждено.

Моя единственная цель – найти того, кто убил его. Акулы, на которых я охочусь, и воспоминания – вот и все, что у меня осталось.

Блокнот впивается мне в бедро, когда я засовываю руки поглубже в карманы и снова пускаюсь в путь.

В половине первого я наконец вижу нужную мне акулу – о которой Дашиэль рассказывал больше всего. Вокруг сейчас совсем никого, хотя несколько ребят еще сидят, мокрые и дрожащие, на тротуаре. Остальные ушли домой – те, у кого он есть, и кто может себе это позволить.

Я замечаю Донну, одну из подруг Дашиэля, шагающую босиком по другой стороне улицы. Дашиэль говорил, некоторые девчонки где-то рядом снимают вместе жилье. Она, должно быть, идет домой.

В ее руке болтаются шпильки, пока она покрепче запахивает свое коротенькое пальто. Платья под ним почти и не видно, но оно сверкает черным всякий раз, когда мимо проезжает машина и озаряет ее светом фар.

Дашиэль несколько недель назад познакомил нас, и, пусть я ни разу не обмолвился с ней ни словом, она поднимает руку и машет мне. Даже через улицу видно, что улыбка на ее лице невеселая.

Моя акула все кружит. На Донну, пока она проходит мимо, он и не смотрит.