Лисы (ЛП)

– Она морщится и, отвернувшись, принимается мыть кастрюльку. – Единственный ребенок, которого я хочу убрать с улицы, это ты, но ты ведь не захочешь принять мою помощь, верно?

– Я не ребенок. – Я оглядываюсь на Дитриха. Он прижимает к щеке полупустой стакан. Глаза у него закрыты. – Пожалуйста.

С кухонным полотенцем в одной руке и чистой кастрюлькой в другой она оглядывает Дитриха с головы до пят.

– Дитрих? – зовет его.

Его глаза широко распахиваются, и перед тем, как кивнуть, он бросает взгляд на меня. Его ночная настороженность снова здесь.

– Я Диана, – говорит она мягко. – Сколько тебе лет, лапочка?

Дитрих снова оборачивается на меня.

– Давно ты живешь на улице? – спрашивает она. – Ты убежал из дома?

Я пожимаю плечом. Вряд ли он понимает.

Диана опять вздыхает.

– Посади его в ресторан, пока я звоню. И прихвати с собой обогреватель.

Помещение ресторана узкое и уютное. Я увожу Дитриха к маленькому столику у окна. Стулья у Дианы по счастью пластиковые, а значит, мы не испортим их своей мокрой одеждой.

Я включаю в розетку обогреватель и ставлю его рядом с Дитрихом, но так, чтобы тот на него не накапал, потом достаю свой блокнот.

Часы на стене показывают без пяти минут девять. Я не знаю, хватит ли у меня энергии на то, чтоб добрести до норы, обсохнуть, а после вернуться и в полдень встретиться с Мики. Особенно если учесть, что я по-прежнему не представляю, что можно ему сказать. Может, уйти домой, а на встречу не приходить? От этой мысли меня начинает подташнивать. Это неправильно. Он не виноват, что я сломал его телефон.

Я рисую вокруг сделанных ночью заметок акул. Дитрих смотрит.

Несколько минут спустя дверь кухни распахивается, и Диана подзывает меня к себе.

– Я сказала им, что ему тринадцать. Уж не знаю, так оно или нет, но это, кажется, помогло их расшевелить. – Она вздыхает с выражением какой-то безысходности на лице. – Они пришлют кого-нибудь. Через час или два… Лапочка, может, ты останешься и подождешь вместе с ним?

Я знаю, что она пытается сделать. Мотаю головой. Мне надо идти.

Дитрих наблюдает за нашей беседой. Я возвращаюсь к нему и встаю напротив его стола. Поднимаю руку и медленно ею машу. Он копирует этот жест, но с печальным видом.

– Пока, – говорю я и сглатываю.

Напоследок я оглядываюсь на него еще раз. В голове составляю заметки, которые запишу позже. Я его не забуду.

Я подпрыгиваю. Прямо в буквальном смысле и вываливаюсь из дверного проема кафе.

Мое сердце неистово трепещет в груди, будто от шального удара молнией.

– А я-то думал у суперзлодеев иммунитет к внезапным наскокам из-за угла, – говорит Мики, близко наклоняясь ко мне и сияя яркой, как полуденное солнце, улыбкой.

Я стараюсь смотреть куда угодно, но только не на его острые зубы.

Сегодня он весь – воплощенный лис.