Лисы (ЛП)

Внезапно Мики поднимается на ноги, и не успеваю я подумать, что он собирается сделать, как его ладонь крепко обхватывает мой затылок, и он, наклонившись, целует меня, прямо по-настоящему – с языком и всем прочим. У меня почти мгновенно встает, и во мне загорается страсть, вызывая желание схватить его и усадить к себе на колени.

Женщина за стойкой откладывает журнал – я слышу, как он падает на столешницу. Я знаю, она наблюдает за нами, но мне все равно. Сейчас нас, наверное, выставят вон, но я могу думать только о том, как здорово мы, должно быть, смотримся вместе для тех, кто проходит мимо во тьме – мы и наши целующиеся фигуры, обрамленные ярким окошком кафе.

На мгновение мы прижимаемся лбами, вдыхаем воздух друг друга, а потом Мики отпускает меня и садится обратно.

Тихие хлопки откуда-то со стороны стойки заставляют нас обернуться. Пожилая женщина улыбается нам.

– Не каждый день такое увидишь. Отрадно видеть, что хоть кто-то не боится не прятаться. Вот. – Прихрамывая, она подходит к нашему столику и подливает нам чаю.

– Спасибо, – говорю я, не поднимая глаз от клетчатой скатерти, а Мики головокружительно мне улыбается.

– Я никогда не делал этого на людях. В смысле, чтобы кто-то смотрел, – шепчет он, когда она уходит обратно. Его глаза еще распахнуты и распахнуты широко – так он выглядит, когда по-настоящему возбужден, – и мне хочется, чтобы мы перенеслись ко мне в нору и растворились друг в друге.

Я дотягиваюсь до его руки.

– Мне хочется поцеловаться с тобой еще раз.

– Можно пойти ко мне. Это рядом, – говорит он. Сглатывает, а я смотрю на него и представляю, что почувствую, если прижмусь к его горлу губами. – Но… сначала я хочу написать еще кое-что.

Во мне просыпается любопытство, потому что Мики не из тех, кому требуется записывать свои мысли.

Он поднимает глаза и несколько секунд не отрывает взгляд от меня. Он словно настраивается на что-то, а я каким-то образом придаю ему смелость.

Он записывает оба слова аккуратными печатными буквами, и пусть они перевернуты, «анорексик» выделяется настолько отчетливо, что мне не приходится ждать, пока буквы перевернутся, чтобы мой мозг осознал смысл этого слова.

Я киваю. Я знаю, что это больше, нежели простое нежелание есть. Серьезнее. Я знаю, что это сложно и страшно, и что от этого умирают.

Мики снова начинает писать.

Мне нравится то, как он написал мое имя. Я начинаю ощущать себя куском мягкого мармелада, и мне хочется растаять вокруг него. Улыбаясь, я думаю о том, что Мики, похоже, нравится моя странность, и представляю, что он ответил бы, если бы я произнес это свое новое странное желание вслух.

Однако в момент, когда я берусь за ручку с блокнотом, моя улыбка соскальзывает с лица.