Лисы (ЛП)

Высвободив здоровую руку, я крепко обнимаю его за талию. Потом приподнимаю бедра и трусь о него, и он отвечает мне самыми лучшими сексуальными звуками: коротким ворчанием и тонкими всхлипами, которые не должны звучать так прекрасно, однако звучат.

– Мы можем потрахаться, – стонет он. – Мне ужасно хочется почувствовать тебя внутри себя.

Но я качаю головой и притягиваю его поближе. Я пока не готов. Мне интересно, смогу ли я довести его до оргазма только членом и бедрами. Чтобы не трогать себя, он хватается за края ванны, и, пока мы с ним друг о друга тремся, наши сердца сходят с ума. Но нет, кончить так мы не можем, все только становится совсем напряженным, и мы балансируем на краю, так что, когда Мики сдается и зажимает нас в кулаке, мы выстреливаем одновременно. И ощущения, как Микин член пульсирует рядом с моим, хватает, чтобы мой оргазм все длился и длился.

Еще одно открытие: от секса можно устать.

После ванны мы на весь день засыпаем. Время от времени мое сознание регистрирует шум за пределами нашего маленького пузыря – вроде шагов или пения Майло, – однако ничто не оказывается достаточно большим или острым, чтобы прорваться к нам. Плечо побаливает, но мне слишком хорошо для того, чтобы захотеть сдвинуться с места, и я не обращаю внимания.

– Можно мне поохотиться на акул вместе с тобой? – спрашивает Мики, наблюдая из гнезда за тем, как я натягиваю штаны.

Стоит мне кивнуть, как он с энтузиазмом вскакивает и одевается.

У меня в норе холодно и темно, и я знаю, что на улице будет еще темнее и холоднее. Я съедаю еще немного хлеба с чем-то безвкусным, похожим на томатную пасту из банки, потому что всю ветчину мы уже съели.

Мики от хлеба отказывается, но я – на случай, если он передумает – заворачиваю несколько кусочков в пакет и убираю в карман. Пусть он и не желает прислушиваться к своему телу, я знаю: он голоден. У него урчало в животе, пока он спал.

Как только мы доходим до конца темной тупиковой дороги, Мики выкрикивает мое имя и срывается с места.

В нем сейчас столько жизни.

Я трушу за ним, прижав больную руку к груди в попытке сделать так, чтобы плечо не болело при каждом толчке.

Мики бежит вслед за ветром, золотистые волосы развеваются за спиной, но уже через минуту он поворачивает и бежит обратно ко мне.

– Извини, я забыл, что с плечом тебе больно бегать, – говорит он, задыхаясь, и переходит на шаг рядом со мной. – Иногда мне хочется просто бежать и бежать вперед… как можно быстрей.

Я улыбаюсь. Я понимаю, о чем он. И да, если б у меня не болело плечо, я бы побежал вместе с ним.

Мы медленно шагаем в сторону города, идем близко друг к другу, наши руки крепко переплетены в кармане моего свитера с капюшоном.

Снег растаял, и слякоть на земле кое-где превратилась в лед.