Двойные листочки (СИ)

Повернувшись, он увидел, что весь класс молча уставился на него. Все смотрели ошарашенно, и только Вольская — нахмурившись. Когда он шёл мимо её парты, и их взгляды встретились, она тихо сказала ему:

— Давай проведём голосование. Я не хочу, чтобы класс меня возненавидел. Мне не нужны твои подачки.

— А мне — твоя жалость. У нас был уговор, ты свою часть выполнила. И помогла Миле сегодня. Так что… — Петя развёл руки, слегка склонился перед ней и чуть громче, чтобы слышали все, сказал: — Поздравляю.

Он негромко похлопал, многозначительно посмотрел на класс, и ребята нерешительно присоединились к аплодисментам. Петя вышел из класса, отпросившись в туалет, но на классный час так и не вернулся.

Он не хотел домой, на работу к отцу ему тоже сегодня не надо — отец знал, что у них концерт и классный час. Так что, не желая отвечать на вопросы одноклассников, Петя зашёл в кабинет музыки. Только сев за ударную установку, он понял, что кто-то, во-первых, перенёс её обратно — он совсем об этом забыл. А во-вторых, этот кто-то оставил кабинет открытым. Петя покачал головой, сокрушаясь бестолковым старостам младших классов. Но сегодня их беспечность сыграла ему на руку — без своего пропуска он бы сюда не зашёл.

Мысленно поблагодарив неизвестного забывчивого ученика, Петя достал палочки и занёс их над барабанами. Но не опустил. Он вдруг почувствовал, что ему тяжело дышать, поэтому рывком встал, скинул с себя пиджак, сорвал чёртов жёлтый галстук, кинул его на ближайший стул и закатал рукава рубашки, как Низовцев. Который, кстати, на классный час так и не пришёл. Интересно, почему. Впрочем, так даже лучше. Видеть, как он радуется победе своей подружки было бы совсем невыносимо.

Расстёгивая верхние пуговицы рубашки, Петя снова сел за установку. На сей раз ничто не помешало его суматошным истеричным ударам, которые сначала были абсолютно хаотичными, но постепенно перешли в осознанный ритм. Очень быстрый ритм. Петя всё бил и бил, выплёскивая напряжение последних недель, гнев на отца, переживания за Милю и мысли о том, что он больше не староста. Без пропуска было ощущение, что он внезапно лишился суперсилы, к которой привык. Наконец он остановился. Тяжело дыша, Петя вытер пот со лба и только тогда заметил, что в классе он не один. У входа, прислонившись к стене, стояла Вика с его рюкзаком у ног. Петя не знал, давно ли она здесь, он играл так громко, что и взрыва бы не услышал. Сейчас он молча смотрел, как она подошла и придвинула к Пете стул, на котором висел его галстук. Вольская взяла в руки жёлтую полоску ткани и села.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он устало. У него не было настроения слушать её издёвки.

— Пришла отдать тебе это, — ответила Вика и положила на барабан значок старосты и пропуск с Петиной фотографией.