Нежные листья, ядовитые корни

Закрыв за сыщиками дверь, Анна Липецкая постояла, отрешенно постукивая пальцами по косяку и пытаясь вспомнить, не проговорилась ли она где-нибудь. Кажется, нет. Ее смущало, что она не могла понять, насколько эти люди опасны. Анна всегда оценивала новых людей именно по этому критерию.

«От них можно ожидать бед?»

Этот парень, Илюшин… Он куда проницательнее своего напарника. Как быстро догадался про ребенка – Анне даже стало не по себе. Она и в самом деле, когда Лерка родилась, страшно боялась, что девочка будет похожа на нее. Вторую Аномалию Липецкая не перенесла бы. У нее едва хватает сил принимать себя, а на такого ребенка их не останется ни капли.

Увидев новорожденную, Анна заплакала от счастья. «На мужа! – рыдала она перед изумленными акушерками. – Она похожа на мужа!» Те, бедные, не могли взять в толк, отчего роженица заливается слезами радости. «Ты, милая, вроде как и сама не уродина! – осторожно успокоила одна. – Что ж за муж-то у тебя такой, Ален Делон, что ли?» Когда Илья пришел на выписку, весь персонал собрался поглазеть на него. «Нет, не Делон», – подытожила всеобщее мнение та же акушерка и разочарованно фыркнула.

Но для Анны это не имело значения. Она готова была любить в своей дочери кого угодно, кроме продолжения самой себя.

«Вот и ответ. Да, сыщик опасен, если так быстро тебя раскусил».

О чем еще он спрашивал? Ах да, не было ли у нее причин ненавидеть Рогозину!

Женщина начала смеяться. Она хохотала, запрокинув голову, выкрикивая сквозь смех:

– Не было… причин! Ах-ха-ха! Ни одной… ха-ха! причины!

Из глаз брызнули слезы. Анна пыталась достать водку из бара, но руки ходили ходуном, и она испугалась, что от спиртного станет еще хуже. Помогло простое испытанное средство: Анна открыла кран, дождалась, когда потечет обжигающе ледяная вода, и сунула голову под струю.

Шею словно ошпарило. Холодные струйки просочились под рубашку и заструились по спине. Но припадок пошел на спад.

Негромкие истерические смешки еще срывались с ее губ. Анна вытерла лицо жестким полотенцем, похлопала себя по щекам – без жалости, до красных пятен. Из зеркала на нее глянула дикая растрепанная женщина с безумным взглядом. Правый глаз у женщины дергался.

– Все, все, уже все, – успокаивающе забормотала Анна. – Мы сами справились…

Пока она сушила волосы феном, пришла в себя окончательно. Но требовалось переключиться, уйти от мыслей, вызвавших истерику.

«Они говорили про Зинчук. Есть ли у них ее фото?»

У самой Анны хранился только общий снимок класса, который она, как и Маша, привезла с собой.

«Зинчук и Рогозина… Рогозина и Зинчук…»

Анна полезла в сумку за фотографией, повторяя две фамилии на разные лады. И обнаружила, что снимок пропал.