Нежные листья, ядовитые корни

Является ли оскорблением его уверенность, что она не способна нанести человеку шестнадцать ножевых ранений?

Бабкин встал и потянулся, покрутил головой, разминая шею. «Как мы до ужаса обыденно себя ведем, – подумала Маша. – Рогозина мертва. Я нашла ее тело восемь часов назад. Такое чувство, будто прошло двое суток, не меньше. Но меня по-прежнему поражает не столько ее смерть, сколько тот факт, что одна из нас ее убила. Не то чтобы это не укладывалось в голове – ровно наоборот. Я могу представить каждую из бывших одноклассниц на этом месте. Включая себя, несмотря на всю уверенность Макара в обратном».

Она налила очередную порцию волшебного илюшинского чая, горького как хина. Спать не хотелось, непонятно, от чая или нет. Невозможно представить, что она ляжет в кровать, обнимет мужа и спокойно заснет.

– Серега, покажи мне свой блокнот, – попросил Макар.

– Держи. Что ты хочешь там найти?

Илюшин быстро перелистал первые страницы.

– Подтверждение своей догадке, кто убил Рогозину.

Маша поперхнулась чаем. Бабкин так и застыл с поднятой рукой.

– Ты шутишь, – откашлявшись, выдохнула она. – Сережа, он же шутит?

Бабкин молчал и озадаченно рассматривал Макара. С одной стороны, невозможно за час вычислить убийцу, выслушав от свидетеля пересказ событий. Так только в книжках бывает, да и то в таких, которые в наше время уже не печатают – читатели засмеют.

С другой стороны, это же Илюшин…

Макар редко основывался на фактах. Нет, он принимал их в расчет, но, обладая обостренной интуицией, больше полагался на нее. В двух случаях из десяти это приводило к ошибкам. В остальных восьми – к верному ответу.

Он замечал не то, что видели все остальные. Если бы Бабкину и Макару раздали по блокноту и попросили описать одно и то же событие, происходившее на их глазах, записи получились бы кардинально разными.

Сергей описывал, что люди делают.

Макар описывал, что они при этом чувствуют.

При этом психологию он считал лженаукой и никогда не мог или не желал объяснить, на чем основывает свои выводы."

"Сергей, бывший оперативник, всегда плясал от фактов. Он вообще не очень хорошо осознавал, что такое интуиция и как она работает. После нескольких лет расследований под руководством Илюшина, его временами охватывало чувство, что он приблизился к пониманию. Но всякий раз Макар выкидывал фортель, который снова отбрасывал Бабкина к основанию гигантского вопросительного знака.

Как, например, сейчас.

– Шутит, конечно, – успокаивающе сказал он жене. – Или, вернее всего, глумится.

– А, ну хорошо тогда, – кивнула Маша. – А то уж я заволновалась.

Макар оторвал взгляд от записей. Выглядел он в эту минуту совершенным юнцом, лохматым, веселым и очень довольным.