Лист на ветру

При этой мысли он усмехнулся, и присел на стену — здесь она была меньше ярда высотой, как раз в этом самом месте — помассировать больное колено.

Он не нашел ни самолета, ни чего-то еще, и начал уже сомневаться в собственном здравомыслии и чувстве реальности.

Правда, он уже видел лису, и бессчетное количество кроликов, и фазана — этот чуть было не устроил ему сердечный приступ, выпорхнув у него прямо из-под ног.

И ни одного человека вокруг — это не давало ему покоя…

Да, сейчас была война, и многие из мужской половины населения ушли, но фермы-то не были принесены в жертву военным действиям, разве не так?

А на фермах работали женщины, это они кормили нацию, народ, и все такое — он слышал, как на вечернем радио их превозносили за это, еще на прошлой неделе. Так где же, кровавый ад, были они все теперь?

Солнце висело в небе совсем низко, когда он, наконец, увидел дом.

Тот прилепился к самой стене, и показался ему странным образом знакомым, хотя Джерри знал, что никогда не видел его раньше. Каменный и приземистый, но довольно большой, с неопрятной, какого-то крысиного вида, соломенной крышей.

Из трубы шел дым, и он изо всех сил захромал прямо к дому.

Снаружи какая-то женщина в длиннющем убогом платье и фартуке кормила цыплят.

Он закричал, и она подняла голову, разинув при виде него рот.

— Эй, — сказал он, задыхаясь от спешки. — Я попал в аварию. Мне нужна помощь. Может, вы сообщите об этом по телефону?

Она ничего не ответила. Бросила корзину с куриным кормом, и со всех ног кинулась за угол дома.

Он раздраженно вздохнул.

Ну, может, она убежала, чтобы привести своего мужа. Правда, он не заметил никаких признаков транспортного средства, здесь не было даже трактора, но, возможно, человек просто…

Человек был высок, тощ, бородат и гнилозуб. Одет он был в грязную рубаху и мешковатые короткие штаны, которые открывали его волосатые ноги и босые ступни — и в сопровождении двух других мужчин, в таких же смехотворных одеждах.

Джерри мгновенно уяснил, какого рода выражение было написано на их лицах, и смеяться ему расхотелось.

— Эй, приятель, нет проблем, — сказал он, отступая и разводя руками. — Я уже ухожу, не так ли?

Они медленно приближались, и даже слегка разошлись, чтобы его окружить.

Ни они, ни их внешний вид не понравились ему с первого взгляда, и еще меньше понравились со второго.

Выглядели они очень голодными, и смотрели на него оценивающе, с хищноватым блеском в глазах.

Один из них что-то ему сказал, видно, спросил о чем-то, но дремучий нортумбрийский акцент был так груб, что он сумел разобрать одно только слово.

Это слово было «кто» и он поспешил вытащить свои жетоны с шеи, из-под блузона, и помахал перед ними красными и зелеными дисками.

Один из мужчин улыбнулся, и как-то нехорошо.