Лисий план

Птицы наблюдали за мостами и парками, а волки в человеческом обличье прочёсывали улицы, захватив с собой анимоксов, чьи формы не привлекали лишнего внимания. Но сколько бы людей ни стучалось в двери, сколько бы птиц ни влетало в окна купола, радостных вестей не поступало. Нолана так и не нашли.

Наконец, где-то около девяти, Саймон понял, что засыпает. Пожелав семье доброй ночи, он доковылял до спальни и запер все окна – на этом настояла мама. Сам он сомневался, что у кого-то хватит ума влезть в Небесную башню, но всё же допускал такой шанс: в конце концов, он и сам пробирался внутрь, когда здесь жил Орион.

Закончив чистить зубы, он остановился перед дверью, ведущей в спальню Нолана. Толкнул её и заглянул в темноту комнаты. Представил, что сказал бы брат, узнай, что он заходил без спроса, и во рту пересохло. Он ни разу не заходил к Нолану сам по себе, особенно без его разрешения, но частенько стоял на пороге – говорил, что пора вставать, или ругал за то, что тот не заменил использованный тюбик зубной пасты или шампунь.

Глубоко вздохнув, Саймон шагнул за порог, но остановился. Он словно признавал, что больше никогда не увидит брата, но нельзя было сдаваться раньше времени. Его всё ещё могли отыскать.

Поэтому, закусив губу, Саймон вернулся в их общую ванную и прикрыл за собой дверь, будто боялся, что его могли услышать. А потом вернулся к себе и закутался в одеяло, надеясь поскорее уснуть.

Но сон не шёл. Минуты тянулись, медленно перетекая в часы, и в квартире воцарилась полная тишина. Стоило ему закрыть глаза – и перед ними возникал брат, лежащий на полу фургона без сознания, и Саймон просто не мог этого вынести.

Он должен был быть рядом. Должен был остаться с ним. Если бы он не ушёл… если бы продолжил спорить, а не бросил его…

Саймон распахнул глаза. Он был уверен, что запер дверь, но кожу покалывало так, словно за ним наблюдали. Присев, он огляделся, но увидел только тусклый свет городских огней, мелькающих за окном.

Он просто перенервничал, сказал он себе, поднимаясь и направляясь к окну. С высоты пентхауса открывался прекрасный вид на Центральный парк, и, несмотря на поздний час, город до сих пор кипел жизнью. Где-то там был Нолан, подумал Саймон, закрывая жалюзи. Нужно было только его найти.

Скрип.

Сердце мигом подскочило в горло, и Саймон развернулся, оглядывая тёмную комнату. Без света его бесполезные человеческие глаза помогали слабо, но звук точно раздался где-то неподалёку.

– Кто здесь? – спросил он, готовый превратиться при первом же признаке опасности. – Мам, это ты? Малкольм? Уинтер?

– Увы, нет, – раздался тихий голос. Охнув, Саймон дёрнул жалюзи с такой силой, что запутался в шнуре, но спальню вновь залило светом.

У запертой двери, бросив под ноги свой рюкзак, стояла Шарлотта.

8.