Лисий план

Но, очнувшись в серых рассветных сумерках, Саймон осознал, что ему снилось что-то ещё, что-то новое: захлёбывающийся в рыданиях Нолан, который бросился обнимать его, как только узнал, что он выжил.

Почему-то это воспоминание стёрлось из памяти Саймона, но сейчас, лёжа в постели и глядя в потолок, он был рад, что не забыл его полностью. Иногда Нолан вёл себя отвратительно, и всё же они были братьями. Одной семьёй. Нолан поддерживал его, когда было нужно. Пришло время Саймона поддержать его самого.

Вот только Нолан явно не хотел с ним связываться. За завтраком Саймон предложил ему погонять друг друга по истории, но он не отреагировал – и продолжил молчать, даже когда Саймон вопреки недовольству Уинтер предложил ему последний оладушек. Он ни с кем не разговаривал, даже с Зией, которая радостно пожелала ему доброго утра. А когда пришёл Малкольм, невыспавшийся и небритый, Нолан резко поднялся и бросился к лестнице, едва не столкнувшись с мамой, несущей тарелку свежеиспечённых оладий.

– И долго это будет продолжаться? – проворчал Малкольм, тяжело опускаясь на своё обычное место.

– Пока вы нормально не поговорите, видимо, – едко сказала Зия. – Да, он поступил плохо, но он просто ребёнок. С последствиями должны разбираться вы, а не он.

– Мы с ним поговорим, – заверила мама. – Но пока присмотри за ним, ладно, Саймон? Чтобы он не натворил никаких глупостей."

"– Он не станет меня слушать, – заметил Саймон, но она уже отвернулась к плите. Вздохнув, он потыкал вилкой в оладушки и пожалел, что не может заползти обратно под одеяло и провести там весь день.

Вернулся Нолан двадцать минут спустя, когда Саймон мыл посуду.

– Я в школу, – резко сообщил он – и без лишних слов выскочил из пентхауса, захлопнув за собой дверь.

– Саймон, – напомнила мама. Он хотел возразить, но она посмотрела так, что всё желание спорить пропало.

– Ладно, – буркнул он, вытирая руки и закидывая на плечо рюкзак. – Передай Уинтер, что карточки с вопросами у меня. Буду ждать её в школе.

Когда Саймон выбежал в коридор, двери лифта уже закрывались. Нолан, заметив его, даже не попытался их придержать. Саймон чудом пропихнул между ними руку, и ему повезло – они открылись.

– Спасибо, что подождал, – сказал он без улыбки. Нолан не ответил.

Поездка вниз прошла в напряжённом молчании, и к её концу Саймон пожалел, что не пошёл по лестнице. Нолан, не дожидаясь, пока двери откроются полностью, пропихнулся в щель между ними и пошёл к выходу, а Саймон поспешил следом.

– Слушай, – сказал он, шагая за братом. – Прости меня, ладно? За… за всё.

– Не извиняйся, мне пофиг, – холодно сказал Нолан. Миновав вращающиеся двери, они вышли на улицу.

– Я же вижу, что нет, – сказал Саймон, поправляя рюкзак и уворачиваясь от мужчины с немецким догом на поводке.