Лисий капкан

Толкнула ее на картофельный ящик, который стоял на втором этаже, схватила за подбородок и медленно проговорила:

– Только попробуй еще ко мне приблизиться! Психичка я ненормальная, понимаешь? И если не хочешь, чтобы я тебя в этом ящике похоронила, стань невидимкой! – Я резко отпустила ее и ткнула пальцем в живот. – У-СЕК-ЛА?

– Да! – пискнула она и уже через секунду стартанула вон из подъезда.

Включился свет, и раздался голос одной из ее подруг:

– Телефон твой в хлам!

– Всё равно забери!

Я подняла свою сумку, отряхнула ее, поправила куртку с отпечатком подошвы и поднялась в квартиру. Первым делом выглянула с балкона: четыре девки шли по двору, курили и ругались матом.

– Всё ты можешь, Эля, когда захочешь… – проговорила я своему отражению в стекле. – Нет, не когда захочешь, а когда вспомнишь тот вечер…

Утром я написала СМС Рите, что не смогу за ней заехать и попросила передать старосте, что заболела. Соврала про высокую температуру и больное горло. На самом деле у меня распухла нижняя губа, саднили свежие царапины на щеках и небольшой синяк под правым глазом, а еще жутко болело у корней волос.

Глава 23

Одеяло, подушка, «Игра Престолов» и Ирина Астахова за завтраком – вот компаньоны, с которыми я провела всю неделю. Родителям сказала, что приболела. Сумела их убедить, что это не опасно и не смертельно, чтоб не нагрянули и не увидели мое разукрашенное лицо. Ритке тоже не стала рассказывать о том, что Черняева и ее шестерки устроили мне темную. Я же не так давно уже «получала» от них по лицу. Будем считать, что карма меня любит. Очень. И байка о том, как меня отметелили в подъезде, просто превратилась в реальность.

Ритка звонила каждый день, диктовала домашку, рассказывала, как дела в универе, но ни разу не заикнулась о бойне в моем подъезде. А это значит, что и сама Черняева молчала. Наверное, язык не поворачивался рассказывать о том, как я таскала за космы ее подружек и едва не похоронила ее саму в картофельном ящике.

Самое главное, что из всей этой истории я вышла победителем! Мой план с расцарапанной щекой сработал, и Сокол бросил Черняеву.

К концу недели синяк и царапины стали почти незаметными. Вчера я видела из окна Сокола. Выглядел он не айс: хромал на левую ногу, голова замотана бинтом. Раз уж моего птенчика выписали из больницы, значит, и мне пора возвращаться в универ, пока Черняева не нашла способ с ним помириться.

В понедельник Надя, администратор нашей клиники, сделала мне справку с диагнозом ОРВИ. И во вторник я была в строю.

– Мадам Коваленко, ну надо же! – развела руками Ритка и запрыгнула в машину. Мы тепло обнялись.

– Выздоровели-с?

– Выздоровели-с!

– Едем-с грызть гранит науки? – подмигнула подруга.

– Едем-с! – И моя резвая малышка тронулась с места.