Лисий капкан

Мама его всегда во всем поддерживала, они никогда не ругались и во всем помогали друг другу. Но весной отца словно подменили. Сначала он часто не брал от нее трубку, ссылаясь на занятость. Разговаривал недовольным тоном. А ближе к лету без всяких причин стал откладывать наш переезд. Говорил маме пока не увольняться с работы, а мне пока не подавать документы в московский вуз. На вопрос «почему?» он постоянно отвечал: «Вдруг что-то изменится». Маму это очень настораживало. Она подсела на успокоительные и таблетки от давления. А потом он позвонил ей и сказал, что хочет развода. Оказалось, что пока мы тут паковали чемоданы, готовясь к новой жизни, батя крутил роман с коллегой. Ден ничего не знал. А когда узнал, съехал от него к другу. Потом в студенческую общагу. Отец даже не удосужился приехать и поговорить с мамой с глазу на глаз. Он оповестил ее по телефону.

Тогда у мамы случился первый приступ. И я возненавидел отца. В то лето у меня конкретно снесло крышу. Снова драки в каждом клубе, разгромы витрин магазинов. Мог просто взять биту и изуродовать чью-нибудь тачку. Я знал, что бате это «понравится». Он же «любил» отмазывать меня перед коллегами. Дальше – больше: стал курить травку, пробовать разные колеса. Какую радость мне доставляло, когда я ехал в полицейском уазике в отдел. Один раз меня закрыли на пятнадцать суток. Батя как бы припугнул. А мама в это время медленно сходила с ума. Каждый вечер запиралась в спальне, в которой все стены были увешаны их с отцом фотографиями, и плакала под песни «ласкового мая».

А я вел себя как урод всё то лето. Вместо поддержки добивал своими приводами в полицию."

"Я хорошо помню тот вечер несмотря на то, что был пьяный и накуренный. Помню тебя. И всё, что с тобой сделал. После озера я вернулся домой и лег спать без всяких угрызений совести. Словно этим вечером я просто сходил и прошвырнулся по дворам. Как будто, знаешь, так поступать с девушками для в порядке вещей. Я не думал, что чувствовала та девочка. Внутри меня жил зверь. И только через полгода я резко пересмотрел свою жизнь. Когда у мамы случился еще один приступ, и на этот раз она едва не умерла. Врачи сказали, что нужна дорогостоящая операция. Вот тогда, сидя возле кровати матери, я понял, что могу ее потерять. Что, кроме меня, у нее больше никого нет. В тот момент я переосмыслил всю свою жизнь. Вспомнил все, что я когда-либо натворил. И про девочку Миру тоже. Представил, что она пережила в тот вечер, вспомнил, каким ублюдком я был. Мне стало так противно от самого себя. Захотелось переписать свою жизнь заново, смыть с себя всю грязь, замолить грехи прошлого. Часто наведываться в церковь, толком не зная молитв, просил прощения у икон за мое прошлое и молился, чтобы Господь не отнял у меня мать.

Стал пахать как проклятый.