Лисий капкан

Сокол говорил, что в универ ему только в понедельник, и я очень надеялась, что он не захочет заглянуть туда сегодня, например, чтобы поздравить меня. Мне важно протянуть этот день. Важно, чтобы НИКТО не узнал, что мы встречаемся.

Без пяти восемь я вошла в кабинет и застыла на пороге под песню «С днем рождения, Эля!». Затем Смирнов вручил мне подарок от всей нашей банды: букет разноцветных гербер и сертификат в «Л’Этуаль». А когда я села за парту, меня обняла Ритка и, шепнув на ухо «с днем рождения, подруга», поставила на стол яркий бумажный пакетик. Я только потянулась к нему, чтобы посмотреть, что внутри, как Ритка дернула меня за руку.

– Дома посмотришь, – с улыбкой шепнула она. – Если не хочешь получить прозвище Гомер, – посмеялась Ритка.

Я повесила почти невесомый пакетик на спинку стула рядом с сумкой. Прозвенел звонок, и вместе с ним в кабинет вошел преподаватель. Началась утомительная подготовка к летней сессии.

На второй паре мне пришло сообщение. По звуку Ватсапа я понимала, что от Сокола.

«С днем рождения, Лисичка!»

«Спасибо!»

«До скольки у тебя пары?»

«До полвторого».

Больше он ничего не стал писать, и меня это очень насторожило. Я уже представила, как выхожу из универа, а на крыльце стоит Сокол с букетом цветов. Ему уже не важно, что там подумает Черняева и все остальные. Он поцелует меня, вручит цветы, и под удивленные вздохи студентов мы пойдем к парковке, взявшись за руки.

Этого нельзя допустить!

«Потом с девчонками из группы пойдем в кафе», – добавила я.

«Понял. Дай знать, когда освободишься».

Фух! Отлегло. Мне очень важно увидеться с ним только вечером – и никак иначе.

После пар я соврала Ритке, что прямо сейчас отправлюсь в Ярославль, где через пару часов в уютный семейный ресторанчик начнут подтягиваться мои родственники, обняла ее на прощание и в последний раз взглянула в потухшие глаза подруги. Признаться честно, едва не расплакалась. Мне будет ее не хватать. А еще пришлось уйти из ее жизни в тот момент, когда она так нуждалась в общении и поддержке подруги.

* * *– Привет, ба! – бережно стирая пыль с овала с ее улыбчивым изображением, тихо проговорила я и положила на могилку букетик магазинных ромашек. Она любила ромашки, правда полевые. Они всегда стояли в вазе на круглом столе на даче.

– Боюсь представить, что бы ты обо мне подумала… – вздохнув, я присела на скамейку, выкрашенную в серый цвет. – Внучка не пошла по следам твоего сына, она не станет врачом, не будет спасать жизни. Она готовится забрать одну из них.

Я достала из пакета семечки и высыпала их на круглый серый столик."

"– Но не мне тебе объяснять, за что он должен поплатиться. Наверное, ты наблюдала за мной все эти годы и сама всё знаешь. Я знаю, будь ты жива, ты бы сказала примерно так: «Мы не имеем права судить людей.