Лишняя в его доме (СИ)

— Это Эльдар разжег, он знает, что вам нравится смотреть на огонь, — заговорщицки улыбнувшись. В моей душе отмирает еще один участок. Хотя я не хочу, чтобы это происходило так стремительно.

Завтракаю, потом сажусь заниматься. Нужно позвонить Тоне, но я откладываю звонок на вечер. Заставляю себя включиться в работу, столько дней пропустила, набрала долгов, а ведь скоро сессия.

Ближе к обеду оживает мой телефон. Хватаю трубку. Последнее время я держу его на звуке. Сложно не думать о том, что происходит вокруг меня. Страх не отпускает, я живу в предчувствии того, что скоро произойдет что-то плохое. Неспокойно на душе, поэтому и реагирую так на каждый звонок. Увидев имя на экране, немного расслабляюсь.

«Матвей…» — тяжело вдохнув, думаю, что делать."

"Обычно он пишет сообщения, но сегодня, видимо, его терпению пришел конец. Я могу откладывать разговор до бесконечности, но он все равно когда-нибудь состоится.

— Привет, — приняв вызов, здороваюсь первой.

— Привет, — растягивая гласные. — Можешь говорить или твой муж стоит над тобой с пистолетом?

Меня коробит от его тона, но я не хочу обострять. Он — пострадавшая сторона и, наверное, имеет право обижаться.

— Никто не стоит надо мной с пистолетом, Матвей. Эльдар на работе, — как можно спокойнее, чтобы понизить градус напряжения.

— Ты не хочешь со мной больше общаться или тебе запрещает муж? — слышу злую усмешку в голосе.

— Общаться с тобой мне никто не запрещает, — по крайней мере такого требования Гасанов не озвучивал. Мы просто не говорили с ним о том дне.

— Но мы ведь с тобой не просто общались, — напоминает он.

— Извини, что ввела тебя в заблуждение. Матвей, я замужем. Наши отношения должны… невозможны, — как же сложно объясняться с парнем, ставить точку в отношениях, которые я себе придумала.

— Ты ведь хотела развестись с ним, — злится Усачев.

— Сейчас это невозможно, — мой голос проседает из-за чувства вины, он звучит все тише.

— Что мне сделать, чтобы это стало возможным? — требует он. Я не вижу Матвея, но представляю, как он нервно расхаживает по комнате. Сложно быть честной, потому что честность причиняет дорогим людям боль, а мне этого совсем не хочется, но придется…

— Я люблю тебя лишь как друга, — прикрываю глаза в ожидании взрыва. Включаю динамик, убираю телефон от уха, разговор, видимо, будет долгим и непростым.

— Как друга… — тянет зло Усачев.

— Прости, — какое дурацкое слово. Я нанесла удар в сердце, и все, что смогла — лишь попросила прощения.

— Я не знаю, что происходит, но я не отступлю! — кричит он в трубку.

— Матвей, послушай… — хочу его успокоить, но на ум не приходит ничего, что я могла бы ему сказать в данный момент.

— Когда ты появишься на учебе? — требовательно.