Лишняя. С изъяном

Сестра оказалась моей практически точной копией, если не брать в расчёт цвет: у неё на щеках полыхал здоровый румянец, а волосы искрились медово-янтарным золотом — с моей вечно-бледной кожей и пепельно-белыми волосами я казалась рядом с этой девочкой альбиносом.

Она шествовала гордо и плавно, как и положено принцессе, и я особенно остро чувствовала собственную ущербность.

Или принцесса чувствовала, а я с ней за компанию? Я-то сама прекрасно знала, насколько целеустремлённа и сильна духом та, в чьём теле я спала, и что ей совершенно нечего стыдиться и нет повода комплексовать. Она в фактически безвыходной ситуации спасает себя сама и заслуживает только уважения.

И любви.

Ни того, ни другого бедняжка не видела. Через пару лет, когда стало понятно, что принцесса навсегда останется инвалидом, королевская чета стала приходить всё реже. К шести годам девочка стала практически затворницей. Её общение ограничивалось няньками и преданной кормилицей, которая, похоже, единственная хоть как-то поддерживала и любила девчушку.

Как будто этого было мало, вскоре после седьмого дня рождения принцессу ждал сюрприз...

Переезд в пансион.

Ей даже не сообщили заранее. Просто однажды утром она проснулась, а ее вещи уже собраны. Не так уж много их было, тех вещей. Немногочисленные наряды взять с собой не разрешили — в пансионе будет униформа. Тем же утром плачущая навзрыд кормилица проводила принцессу в карету, которая увезла девочку в новую, ещё более суровую жизнь.

Её и еще десять малышек того же возраста привезли в пансион Святой Елены первого августа. Это был официальный день набора нового класса. На ближайшие двенадцать лет эта холодная усадьба при монастыре станет их домом. За территорию, обозначенную высоким решетчатым забором, выходить категорически воспрещалось. Официально — потому что за пределами пансиона жизнь полна опасностей и злых людей. Подразумевалось — чтобы не сбежали.

Хорошо хоть сад при пансионе оказался довольно обширным, в пять-шесть гектаров, или, как здесь говорили, десять акров.

Вообще, принцессин мир мне сильно напоминал викторианскую Англию. Только с магией.

На территории пансиона располагался монастырь, усадьба со спальнями учениц и залами для занятий, птичник и коровник с тремя молочными бурёнками — иногда девочкам перепадало свежее молоко, но далеко не каждый день. Всего в пансионе единовременно обучалось около ста учениц, так что обеспечить их всех едой — задача не из легких. Готовили две поварихи, а в помощницы им выделяли ежедневно по три девочки, по одной из каждой возрастной группы.

Первые четыре года обучения считались младшей группой, дальше шли ещё четыре года средней и четыре выпускных класса.