Лишняя. С изъяном

Краснел он страшно и мучительно, как все рыжие: почти целиком каким-то бордовым оттенком, что плохо сочеталось с веснушками на носу и скулах. Смешной. — По моей теории у убийцы проблемы с потенцией, так что если Ричард никого не…

— Так! Я категорически отказываюсь обсуждать… потенцию своих знакомых с моей невестой, — он запнулся на неприличном слове, но мужественно довёл мысль до конца. Даже не знаю, что меня дернуло подразнить его, но я не задумываясь выпалила:

— А свою?

Все еще взъерошенный и красный от своей тирады о неприличном, он был такой милый и домашний, что я совершенно не ожидала от него резких действий. Вроде того, чтобы схватить меня за затылок одной рукой, другой — за талию, развернуть и притиснуть к себе так, что между нашими телами и волос бы не прошёл.

— Поверь мне, с этим все нормально, — и Броди потерся носом о мою щеку. Я, умудрённая опытом женщина, покраснела как невинная девица, которой в данный момент и являлась, почувствовав собственным животом, что там и правда все очень даже хорошо.

Всего-то и надо было повернуть чуть голову — и поцелуй случился как-то сам собой.

Как ни старался Бродерик отвлечь меня поцелуями от мыслей об убийце и расследовании, ему это не удалось.

Ну, почти.

В какой-то момент мы так увлеклись, что если бы не махровый, вбитый в него с детства кодекс джентльмена, все произошло бы прямо там, на балконе. Но жених — вроде бы все еще жених, заявок на расторжение помолвки не поступало, по поведению скорее похоже, что он совершенно не против, — с усилием отстранился, чмокнул меня в нос и завернул обратно в халат чуть ли не с головой.

Только тогда я заметила, что верх платья расстегнут чуть ли не до талии.

Ай да тихоня рыжий.

Давя довольную усмешку, я поправила корсаж — благо, застегивался он для разнообразия спереди — и пристроила голову у Бродерика на плече.

— Ты больше в эту грязь не полезешь, Кати, — голос его был тверже стали, хоть и несколько хрипловат. Я потерлась носом о его подбородок, втягивая постепенно пропитывающий меня запах. Слышать собственное имя, пусть и искаженное, было безумно приятно, но я не собиралась менять из-за пары тёплых слов и уютных поцелуев принципы собственной жизни.

Не смеши меня, женишок.

Неужели ты и правда думаешь, что твоего запрета достаточно, чтобы меня остановить?

— Я пойду. Внизу ждёт Пэдди, — прошептала я ему в шею, с удовлетворением наблюдая, как по коже пробежала дрожь от моего дыхания. Бродерик галантно проводил меня до авто, не обращая внимания на свой домашний вид. Халат я ему вернула, но на улицу в таком виде все равно было не принято выходить. Попрание устоев ради меня, пусть и в такой мелочи, было приятно, что и говорить.