Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Угрюмые черты разглаживаются, она прижимает мясистые руки к груди.

— Как я рада, что вы очнулись, госпожа!

Госпожа?

Так. Я довольно ясно всё осознаю — и это радует. Мозг работает. Хорошо! Только я, кажется, не в больнице. По крайней мере, не в реанимации. Тут много каких-то посторонних вещей, помещение не выглядит стерильным, на окнах вычурные шторы…

Хотя, может, просто странная палата?

Я внезапно решаю, что мне нужно сесть. А миг спустя понимаю, какая это была ошибка! Голова раскалывается, подкатывает тошнота — а ещё подкатывает эта дородная женщина, которая умело хватает меня под спину и фиксирует, не давая упасть.

— Госпожа-госпожа, ну что же вы!

— Кто вы? — спрашиваю я хрипло.

Лицо сиделки меняется.

— Боги истинные! Вы что такое говорите, госпожа? Неужто… нет, это же я! Агата. Няня ваша. Сколько лет мы вместе! Ну? Вы ж меня помните?

Так…

Это очень плохо — потому что, кажется, я переоценила работу своего мозга.

Мысль ужасно пугает. Я совершенно не знаю, что делать в таких случаях.

Давай попробуем зацепиться за что-то знакомое, зададим простой вопрос.

— Давно я тут лежу?

— Два дня, госпожа. Два дня, как вы слегли с… после… — Женщина почему-то запинается. И взгляд отводит! — Вы были совсем в беспамятстве. Боги истинные, как мы все перепугались! Вы бы знали! И я, и преподаватели, и ваш жених… он тоже.

Чёрт, ну почему?

Кажется, всё плохо. Со мной. С моим сознанием. Ничего не понимаю: какой жених, какие два дня?! Меня сбила машина. Я не знаю, что было дальше, но она так летела на меня, что мне показалось…

Показалось, что я попаду в больницу, вся изломанная, надолго-надолго.

Если вообще выживу.

Так, стоп…"

"Я ещё раз смотрю на женщину. А потом наконец набираюсь смелости и обвожу взглядом всё вокруг. Комнату. Старинные занавески и резную деревянную мебель. Кровать с непонятным, старомодным бельём.

Я вообще… жива?

Непросто, конечно, выдвигать такие версии — даже для себя. Поэтому я зажмуриваюсь и сглатываю.

Во рту очень сухо.

— Агата, дайте попить?

Дама спохватывается.

— Вот, госпожа. И что вы ко мне “дайте”? Пожалуйста, вы же не всерьёз, что не помните меня?

Я молча забираю стакан у неё из рук. Делаю большой, жадный глоток. Перед вторым задерживаю воду у себя во рту, надув щёки, и пытаюсь явственно прочувствовать её вкус.

Он яркий. Вода настолько вкусная, насколько только может быть для страдающего от жажды больного. И все чувства яркие: ткань простыни под моей рукой — шершавая. Головная боль — ощутимая. Слегка вспотевшую шею обдаёт прохладой.

Возможно ли, что я… жива, но не совсем?

— Агата, мне двадцать лет, верно?

— Да, госпожа.

— И зовут меня… — делаю паузу, выразительно смотрю на неё.

Она бьёт себя руками по щекам.

— Ивайя, госпожа. Ивайя Лерр!

Глупо смотрю на свои руки.