Лишняя. С изъяном

Сайкерт замолчал, позволяя мне переварить новую информацию."

"Репутация? Серьезно? Мою лучшую подругу убили только потому, что я вылечилась? Если королевский целитель не справился, значит, никто не справится. А тут раз – и вроде как само исцелилось. Оффалу грозил максимум выговор от королевской четы, но он предпочел ликвидировать свидетельство его несостоятельности как лекаря. И как только клятву обошел?

И правда.

А как он обошел клятву?

Похоже, я задала вопрос вслух, потому что Ричард пожал плечами.

– Отец утверждает, что клятва ослабла. Задумать дурное по отношению к королевской семье теперь очень даже можно. Сделать им пока ничего нельзя, а вот планировать и подговаривать других – запросто. Уже лет двадцать, как потихоньку ослабевают клятвенные путы, связывающие магов и королевскую семью. Кто-то не замечает этого, потому что искренне предан монарху, а те, кто замечает, тем невыгодно дать знать об этом. Им как раз хочется и замышлять, и планировать.

– То есть все те покушения…

– Чего не знаю, того не знаю, – развел руками Ричард.

Он, похоже, действительно хотел мне помочь с этим вопросом, но и сам не был в курсе. Каким только местом жизнь ни повернется… Консультироваться по политической ситуации в стране с маньяком? Ставим галочку.

– Но зачем вы убивали всех остальных? Тоже отец попросил?

Я уже успела навоображать себе страшный план целителя по созданию армии зомби, но ответ оказался куда банальнее.

– В любом человеке есть немного магии жизни. А мой пустой резерв, который, как ни странно, во мне действительно есть, все время ноет и просит его заполнить. Сам я этого сделать не могу. Бракованный, понимаете?

Сайкерт развел закованными руками, насколько позволили кандалы.

– В момент смерти жизненная энергия высвобождается. И поскольку я касался жертвы, вашей подруги, она перетекла в меня. И мне стало легче. Больше не было жжения, этой сосущей пустоты внутри. Я спокойно спал по ночам. Какое-то время. Но постепенно, по капле, резерв опустел снова, как чашка с трещиной, из которой вытекает вода.

Художники – они такие художники. Даже тягу к убийству опишут образно и выразительно.

– И тогда вы убили снова, – подытожила я. Ричард кивнул. – Тридцать невинных девушек умерли потому, что у вас свербело в груди?

– Кроме вашей подруги, невинной ни одна не была, – хохотнул убийца.

Все мое зародившееся сочувствие как рукой сняло.

– Спасибо за сведения, вы очень помогли следствию, – скороговоркой произнесла я, поднимаясь.

Не могу! Еще секунда – и я вцеплюсь ему в лицо ногтями, как последняя базарная торговка.

Дверь допросной хлопнула за спиной. Бродерик отшатнулся от моего перекошенного лица, освобождая дорогу. Я распахнула пристанище магов-стенографистов и замерла на пороге.