Лишняя. С изъяном

– Лорд Суон, давно вас не видели, – раздался над моим ухом бархатистый баритон.

Очень медленно, будто под ногами растяжка от бомбы, я развернулась в сторону говорившего. Только бы не узнал! Что этот вообще здесь делает? Он же на левом берегу работает, я думала, что и живет там же.

Рыжий Бродерик, для разнообразия вырядившийся не в форму, в которой приходил в клуб, а в густо-синий сюртук и соответствующие узкие брюки, любезно улыбался Барону. Тот расплылся в ответной улыбке и потянул меня за собой, не заметив легкой заминки с моей стороны.

– Хочу тебе представить Салливанов. Они необычные, – шепнул приемный отец.

Семья, с которой решил меня познакомить Барон, и правда отличалась от остальных гостей оперы. Хотя бы тем, что среди них был откровенный инвалид.

Под руку капитана держала моложавая женщина, на вид лет сорока. Если только это не мачеха, а родная мать – она очень хорошо сохранилась: ее сыновьям минимум по двадцать пять лет. Их отец передвигался в инвалидной коляске, которой управлял, скорее всего, силой мысли. Ничего похожего на пульт управления я не заметила, руками он колеса не трогал, но коляска как-то сама передвигалась туда, куда ему было нужно. Воздушник, наверное.

– Капитан Салливан, лорд Салливан, лорд Салливан…

Барон по очереди приветствовал мужчин, чуть склоняя голову перед каждым. Как ни странно, хоть фамилии у них и одинаковые, но приветствовал их Барон по-разному: нетитулованного едва ли не более уважительно, чем двух других."

"В памяти всплыли фразы из учебников: лордами называют только магов благородного происхождения. Поскольку я официально удочерена бароном, то теперь тоже леди. Снова.

Я скромно потупилась, скрывая глаза: кроме голоса, это единственное, что может меня выдать. Бродерик, конечно, видел меня только под маской и в полумраке зала или переулка, но кто его, глазастого профессионала, знает?

– Позвольте представить мою дочь, Хиллари Суон.

Приемный отец отступил на полшага, открывая мне место для маневра. В узких, но многослойных юбках приседать еще то удовольствие.

– Очень приятно, – пискляво пролепетала я, трепеща ресницами и старательно пялясь на обувь Салливанов.

Не знаю, что уж обо мне подумала семья детектива, но вслух меня разноголосо заверили, что им тоже безумно приятно. Отец семейства подкатил ко мне – буквально, – виртуозно притормозив в паре сантиметров от подола, и деликатно изобразил воздушный поцелуй перчатки. Салливан-старший был такой же медно-рыжий, как и оба его сына. Мать, темная шатенка, передала детям только идеальный овал лица и ясные, с четким, чуть угловатым верхним веком глаза.