Лишний_в_его_игре

Мама переводит взгляд на Машу в тот момент, когда она пытается спрятать за спину бутылку с ликером… Изучает упаковки от еды на полу и бокалы… Держится так, словно она в музее разглядывает любопытные экспонаты.

Лена и Никитин быстро одеваются. Маша таращит на Фиалкина глаза, мысленно подавая знак: «СНИМИ!». Не сразу, но до него доходит, он в спешке сдергивает повязку и прячет за спину вместе с метелкой. Повисает мучительная пауза. Я хочу провалиться сквозь землю, остальным тоже неловко. Они не знают, чего ждать от моей мамы. Что она сделает? Наругает?"

"— Обедаете? — Мама смотрит дружелюбно. Как будто не заметила ничего подозрительного.

— Ага, — снова говорим хором.

— Ну обедайте, обедайте. А потом приходите на чай. Я пирожные купила.

Друзья расслабляются. Никто, кроме меня, не понимает, что мамино дружелюбие показное. А вот я слишком хорошо ее знаю. Прямо сейчас она осуждает все и всех. Лену и Никитина — за топлесс, (а Лену вдвойне еще за стрелки на колготках), Фиалкина — за повязку и метелку, Машу — за красные прядки, а всех в целом — за распитие ликера и срач в гостиной. Мы грубо нарушили ее нормы морали, но она ни за что не покажет свои настоящие чувства: для нее это значит проявить слабость. Равносильно тому, чтобы снять броню на поле боя.

Мама переводит взгляд на меня. В ее глазах — упрек и злобное торжество. «Так и знала, что твои друзья окажутся полным дерьмом. У такого, как ты, просто не может быть нормальных друзей». Вслух же мама говорит, что не будет нас смущать, еще раз зазывает всех на чай с пирожными и выходит из гостиной.

Лицо у меня все горит от стыда. Тщетно гадаем, заметила ли мама бутылку или Маше все-таки удалось ее вовремя спрятать.

— А эклеры будут? — спрашивает Рысев.

Он что, прикалывается? Но лицо у него честное.

— Чел, ты гонишь? Собрался пить чай с моей мамой?

— А что такого? — удивляется Рысев. — Она у тебя вон какая крутая.

Я закатываю глаза:

— Это ты еще ее не знаешь.

Дальше мы обсуждаем, идти или не идти на чай.

— Вообще-то и, в самом деле, лучше сходить… — тихо говорит Маша. — Если не пойдем, будет подозрительно, она догадается, что мы тут и правда бар опустошали, а если пойдем, то покажем: скрывать нам нечего.

Я против, но большинство голосов за, и мы идем. Мои кошмары становятся явью.

Мы все во главе с мамой дружно пьем чай в нашей столовой.

— Сервиз ниче такой. Легкий только какой-то… Пластиковый, что ли? И чашки мелковаты, — отмечает Маша.

— Это китайский костяной фарфор, — холодно поясняет мама, скрывая возмущение.

Ее явно оскорбила Машина оценка. Видимо, все должны знать, что такое костяной фарфор, и восхищаться. А еще мама с осуждением смотрит на Машины ногти с облупленным черным лаком.

— Почему костяной? — спрашивает Лена.

— Такая технология.