Третий не лишний

– Передумал на счет бара? – отзывается насмешливо, – посчитал возможную выгоду? Я ж тебе говорил…

– В течение часа там будешь? Я подъеду.

– Подъезжай, – отвечает повеселевшим голосом.

Скидываю спортивную сумку и спускаюсь в подземный гараж. До клуба доезжаю за сорок минут, что для Москвы сказочное везение. Наверное, бл*дь, сегодня мой день.

Засекаю на стоянке его тачку и, облегченно выдохнув, быстро переодеваюсь и иду в зал единоборств. Наверняка, там прыгает вокруг груши.

Так и есть. Только не скачет, а, обняв снаряд одной рукой, скалится местной фитоняшке.

Та, выкатив сиськи вперед со смехом ему что-то щебечет, но замечает меня и, буркнув приветствие, мгновенно ретируется.

– Здорово, – протягивает Бурковский руку, – о чем пи*деть будем?

– Да, успеем… Пойдем, разомнемся, – киваю в сторону ринга, – если не ссышь.

Едко хмыкнув, он снимает с плеча перчатки и разворачивается ко мне спиной. Я иду следом, на ходу пакуя свои руки тоже.

Здороваюсь с парнями, поднимаюсь вслед за Тёмычем на ринг и встаю в стойку.

– Сто лет не махались, – смеется он, – вспомним старые добрые времена?

– Ага.

Замахиваюсь левой и наношу удар тыльной стороной перчатки прямо по ухмыляющейся роже. Бурковский, не ожидавший такого, отлетает на канаты, но быстро собравшись, возвращается в стойку.

Веселье и пренебрежительная насмешка моментально трансформируются в ярость. В глазах мелькает догадка.

Удерживая мой взгляд, медленно движется назад и, упираясь в канаты, использует их пружинящий эффект и бросается на меня, целясь правой в живот.

Отбиваю легко, встречая его хуком в челюсть. Тот валится на спину, переворачивается на бок и скручивается в ракушку.

– Фил… подожди, – обращается кто-то со стороны, но на ринг залезть не рискует.

Кровь бьет в виски и застилает глаза. В венах бешеная дурь кипит. В данный момент я убить его готов.

– Вставай, бля…

Поворачивает ко мне голову, изо рта кровь бежит. В глазах жгучая ненависть и осознание.

– Вставай!

– Ты че?.. Из-за нее, что ли?.. Долбо*б…

Опираясь на одну руку, поднимается и, не распрямляясь до конца, кидается на меня. Схватываемся налету, но перевес явно не в его сторону. Я тащу его к канатам и, впечатав в них, бью лбом в переносицу.

Темыч взвывает от боли, чем только подстегивает мою злость. Наношу удар под ребра и правой еще раз в челюсть. Тот сгибается пополам, а я опускаюсь перед ним на корточки.

– Еще раз к ней приблизишься, урою, бл*дь!..

Хрипит, плюется вязкой кровью.

– Еще раз пальцем тронешь – переломаю, понял?!

– Трахаешь, значит?..

– Трахаю, – проговариваю в разбитую харю, – и делиться я не люблю.

– Сука!..

Выкидывает левую руку и попадает по шее. Удар слабый, смазанный, почти неощутимый. Потерял сноровку за год. Пробухал.

– Она вернется, понял?..