Земля лишних. Трилогия

И все: у банд останутся лишь тропы, по которым много на свою сторону не унесешь, а риск даже не удвоится, а удесятерится. Как результат – экономика налетов пошатнется. Многократное повышение риска вкупе с многократным понижением доходов – оно кому надо? А кубинцев не просто пропустят, но еще и провезут в таком случае с почетом. Одним выстрелом – двух зайцев. Дело за малым – все это сделать. Как говорится, «у нас все есть, осталось слямзить и принесть».

Сначала надо бы договориться и со Штабом группировки, и с кубинскими военными. А потом с их общим решением идти к техасцам. И при этом еще и засветить себя – мол, вот он я, агент Русской Армии, а девушка моя, которую вы женой считаете, вовсе даже агент кубинский. Мы просто так устроились у вас замечательно, вы уж не серчайте. Но в любом случае сначала надо с Бонитой поговорить.

Собрал я быстренько G3 горемычную, только прицел отдельно отложил. Винтовку поставил в стойку рядом с новенькой G36, вроде как – а тут у нас продукция компании «Хеклер унд Кох», извольте знакомиться, – и ценник подвесил. Налетай.

Когда я открыл дверь в квартиру, меня окутало запахом специй и жареного мяса. Вот так, меня еще и кормить будут. Никуда отсюда не уйду. Бонита стояла у плиты, отчаянно помешивая деревянной ложкой нечто шипящее в сковороде. Рядом, на круглой деревянной доске, лежала маленькая стопка тортилий. Полотенце она уже сменила на тонкий халат, который, правда, запахнуть не догадалась. Уже прогресс. Еще пара часов, и она добавит к нему трусики, а к вечеру завяжет пояс. А бюстгальтеров у нее отродясь не водилось – не та грудь, чтобы ее так унижать.

– А что там в сковородке? – залюбопытствовал я.

– Фахитос. Будешь?

– Спрашиваешь! – чуть не подскочил я от радости.

– Уже готово. Собиралась тебя звать.

Я быстренько побежал в ванную отмывать руки от ружейной смазки. Проголодался, оказывается. Пока мылся – тортильи переместились на стол, и туда же бухнулась сковорода с шипящей смесью мяса, лука, чеснока, сладкого перца, томатов, чили и острого перца халапеньо. Рядом красовались розетки с гуакамоле, тертым сыром и сметаной, называемой тут на французский манер «крем фраше». Кушать подано, резвись – не хочу.

– Mi Amor, ты просто мысли читаешь.

– Мысли о еде у тебя даже читать не надо, – отвергла она с ходу мою идею. – Да и читать их скучно – ты лучше о другом думай, о чем читать интересно.

– Для этого сначала сил набраться надо. Вот таким вот манером…

Я схватил тортилью, навалил в нее содержимое сковороды, засыпал сыром, плюхнул гуакамоле и, облив все сметаной, свернул в трубку. И вцепился зубами. И так, одну за другой, штуки четыре умял – почти рекорд для меня. Наелся. И вместо мыслей, которые Бониту радуют, стал думать и излагать другие, которые радуют Штаб группировки.