Земля лишних. Трилогия

В общем, арабы голову обматывают и лицо одновременно. Англичане такое в тропическую форму своим спецчастям ввели, кажется.

Вроде все готово. Осталось сумку с вещами упаковать. Большую пластиковую канистру и флягу водой с утра наполню, а сухпайки на неделю сейчас распределил. Один в РД, а остальные в отдельную сумку, в машине под сиденье спрячу. Сухпайки не армейские, а из магазина, для путешественников. Тоже понейтральней будут.

С сумкой минут за пятнадцать закончил. Все гражданское и двойного назначения. Камуфляж если и есть военный, то военный «оттуда». И всегда в сочетании с невоенным будет. А так здесь половина населения одевается – никаких лишних подозрений.

Пошел вниз кофе пить на веранде. Кому как, а мне кофе спать не мешает. Ничуточки. Сварил себе в турке, налил в чашку, чашку на блюдце поставил и со всем этим пошел на веранду – в кресле сидеть и от теплого вечера млеть.

Бонита свои вещички просохшие снимала с веревки. Увидела меня, улыбнулась. Собрала вещи в кучу, зашла с ними в дом. Думаю, гладить сейчас будет. Но нет, вышла ко мне, только не с кофе, а с бокалом вина – того самого, «вишневого». Села рядом молча, ноги из сандалий вытащила и перед собой на другое кресло уложила. Красивые ноги, в закатном свете бронзовые, ступни изящные, щиколотки тонкие, такие, что пальцами охватить можно. Красивая она, очень красивая. Я тихонько на профиль посмотрел – подбородок точеный, губы полные, нос прямой и аристократичный до неестественности. Ресницы полуопущены, брови чуть вразлет, лоб… просто соразмерный удивительно. Блестящие волосы туго затянуты в хвост и тоже отливают бронзой.

– Ну что, – спрашивает, – закончилась безопасная жизнь?

– Похоже, что так, – ответил.

– Ты знаешь, а все вокруг думают, что мы уже семья, – как-то странно произнесла она.

– Знаю, – кивнул я. – Пусть думают.

– Пусть думают, – повторила она.

Дальше молчали. Совсем стемнело. Она поднялась и сказала:

– Иди спать. Нам завтра трудно будет, долгий будет день.

– Да, пожалуй. Спокойной ночи."

"Она зашла в дом, а я посидел еще немного и тоже пошел наверх. Поднялся в спальню, разделся, пошел в душ. Поплескался всласть, вытерся и пошел в постель. Едва лег – дверь открылась. Бонита. Тоже только из душа. Даже в том свете, что в спальню через окно попадал, видно было, как у нее мокро блестят волосы. И мокрыми они у нее сильнее виться начинали. Черные волосы. Темные в темноте лицо и плечи, белое полотенце, в которое она запахнулась. Подошла к кровати, остановилась и тихо спросила:

– Ты спишь?

– Нет.

– Они думают, что мы – семья. А ты даже не знаешь, как это со мной.

– Не знаю.

Она сбросила полотенце, шагнув вперед, в полосу лунного света из окна. Все ее тело из темного силуэта превратилось неожиданно в рельефную скульптуру.