Лишнее золото. За гранью джихада

Такой роман был! Мы с Медведем рыдали от умиления, когда Пеппино возвращался в гостиницу под утро, горланя любовные песни. Они даже дату свадьбы запланировали. Правда, за несколько недель до этого события дамочка познакомила Пеппино со своим престарелым папенькой – старик отдыхал неподалеку и решил повидаться с дочерью. И тут, прошу любить и жаловать – сам Джузеппе Марино! Капрал Второго парашютно-десантного полка, во всей красе легионера в отпуске. Тот еще красавец! Глаз украшен синяком, а разбитая губа похожа на пирожок с повидлом (за день до этого мы нарвались на компанию американских морских пехотинцев и что-то с ними не поделили). Папеньку, когда он узнал про выбор своей дочери, чуть удар не хватил. Мало того – этот бодрый старичок оказался не кем иным, как одним из заместителей министра обороны Франции! Правда, в отставке, но это ему не помешало испортить нам праздник. Он сделал несколько звонков – и нас (всех троих) по-быстрому отозвали из отпуска и отправили в «очень важную» командировку. Все для блага Франции! Вперед, господа! Родина вас не забудет! В общем, валите, парни, с глаз долой – из сердца вон. От девок и греха подальше. Так мы и просидели в гвианской сельве все «свадебные торжества». Когда вернулись, дамочка уже пришла в себя и выходить замуж за легионера отказалась. С тех пор у нас появилась шутка про свадьбу в Гвианском Бриндизи.

После подписания всех необходимых документов Патрик Бэлл проводил меня на медосмотр. Плоская как доска медсестра взяла кровь и, покраснев, ушла делать анализы. И чего было краснеть? Ну нет у тебя бюста, красавица, что уж тут поделаешь? Это жизнь. Всякое может случиться. Говорят, что женский бюст увеличивается от хорошего массажа. Хотел ей сказать, но вовремя одумался. Казарменный юмор здесь не поймут. Зачем мне лишние проблемы?

Потом мы решили финансовый вопрос. Жалованье и правда приличное. Мне предложили девятьсот пятьдесят экю. Выплачивается каждые две недели, на банковский счет Ордена. Предложили решить проблему с моими банковскими сбережениями, но в этом не было необходимости. Все мои деньги – со мной. Это тридцать тысяч франков, превратившиеся в две с половиной тысячи экю и двадцать золотых монет достоинством в один крюгерранд. Я не стал их менять на новоземельную валюту. Тем более что эту самую валюту можно увидеть только там – в Новом мире. Поживем – увидим. Золото – всегда золото. Эти монеты, если можно так сказать – остатки былой роскоши и память о последней афере в Африке. Нет, это никак не связано с Иностранным легионом. Это было уже после моей отставки. Перед отъездом в Америку я заехал в Париж, чтобы встретиться со своей сестренкой и братьями. Отдал им ключ от своей банковской ячейки, где лежат еще шестьдесят золотых монет.