Лишнее золото. Судьбы цвета хаки

Звуки, которые он извлекал из своего горла, больше напоминали призыв охрипшего муэдзина, чем песню, знаменитую в Старом Свете.

– Да, может, я не умею красиво петь, но разве это главное? Хочешь, спою другую?

– Может, не надо?

– Когда поешь, путь кажется короче. – Он откашлялся и затянул: – Шайя-я-ян он ю крэ-эйзи да-а-аймонд…[22] Нет, тебе правда не нравится?

– Тьфу, дьявол…

– Ладно, не буду. Ты перед выездом связывался с конвоем? – спросил Карим, аккуратно выворачивая руль. Движок басовито зарычал и потащил джип вверх по склону.

– Да, – Поль бросил взгляд на карту, лежащую у него на коленях, – точка рандеву – в ста километрах отсюда. У заброшенной фермы.

– Развалины, – уточнил алжирец, – это уже развалины. Дома быстро умирают, если в них не живут люди. Я помню эту ферму. Ее хозяин был упрям как ишак, и погиб глупо… За два часа доберемся. Может, и быстрее, но дорога – дрянь.

– А что, смерть бывает умной? – спросил Никита.

– Смерть? Она бывает правильной. Своевременной…

– Хорошую тему выбрали! – проворчал Поль. – Лучше за дорогой смотрите! Хотя спешить некуда, у них поломка серьезная. Два орденских транспорта встали, а их точно не бросят. Пока починят, пока соберутся… В общем, все равно первыми будем.

По словам Нардина-старшего, транспортный конвой, к которому они собирались примкнуть, умудрился застрять в двухстах километрах отсюда.

– Все у американцев не как у людей, – усмехнулся Никита. – Пока раскачаются, пока починят… Глядишь, к вечеру и доберутся. Хотя это тот случай, когда лучше подождать. Идти в колонне – оно как-то спокойнее.

Машина выбралась на небольшой пригорок, с которого открывался прекрасный вид на окрестности. Правее в призрачной синеватой дымке темнела горная гряда, а впереди, насколько хватало глаз, расстилалась саванна. Высокая, выжженная на солнце трава колыхалась под ветром, словно огромное живое существо. Казалось, что это дышит сама пустыня. Метрах в четырехстах, у засохшего, похожего на карагач дерева, устроилась небольшая стая местных гиен – свиней-падальщиков. Они настороженно посмотрели на машину, но с места не сдвинулись. Чуть дальше паслись несколько шерстистых носорогов – похожих на своих суматранских собратьев из Старого Света, но украшенных двумя хорошо развитыми рогами и длинной шерстью. Это зверье было осторожнее – один из них повернул голову, провожая джип, и не спеша, с достоинством, начал удаляться. За ним, поднимая клубы пыли, тронулись его собратья.

– Прямо сафари! – кивнул алжирец. – Сколько лет езжу, а каждый раз – как впервые!

– Сафари, – усмехнулся Нардин. – Вспомни, как ты впервые сюда попал. Ругался на чем свет стоит!

– А сам? – вернул усмешку Карим.