Лишнее Золото-2

Пастор, о котором мне рассказывали, был здесь. Высокий худощавый парень, лет тридцати с небольшим. Да, я его уже видел. Черноволосый, с короткой стрижкой и большими залысинами. Тёмные глаза немного прищурены. Мне кажется, что он слегка близорук. Его чёрная пасторская рубашка была перепачкана красной пылью и порвана в нескольких местах. На загорелой шее белел белый квадратик пасторского ошейника. Кстати, он отказался брать в руки оружие, но добросовестно таскал ящики с патронами. Добирался до наших позиций ползком. Иногда, когда было особенно тяжело, я слышал как он молился. Правда, слова молитвы иногда путал, перемешивая их с отборной руганью и проклятьями. После этого он уходил обратно в тыл, вытаскивая на себе раненых. Помогал добраться до медиков. Пытался как-то ободрить живых и провожал мёртвых.

Я не особенно жалую священнослужителей. Слишком много в них фальши и лжи. Религия, как ни крути, это вечный бизнес. Но, как утверждает Карим, есть разница между верой и религией. Мне часто доводилось видеть парней, которые молились под пулями. Может быть Шайя и прав — на войне не бывает атеистов."

"Этот пастор был не самым плохим мясом на этой войне. По крайней мере, он был честен. Даже с умирающими. Говорят, что когда шерифу вытаскивали пулю из бедра, рядом с ним умирал молодой парень. Помочь ему было нельзя и он тихо уходил. Пастор опустился на колени и дотронулся до его плеча. Видимо он хотел прочитать молитву, но мужчина остановил его.

— Оставьте, святой отец, — он качнул головой, — не надо тратить время.

— Разве тебе не страшно, сын мой?

— Нет, святой отец…

— Мне было бы страшно, — честно признался пастор.

Лена, в белом халате, забрызганном пятнами крови, сбивалась с ног. Знаете, иногда, самые крепкие мужчины, получив пулю начинают визжать как дети. Я понимаю — это страшно. Страшно, когда чувствуешь накатывающуюся слабость. Холодный предсмертный пот выступает крупными каплями на лице и тебе кажется, что всё — это конец. Это очень страшно. Умирать всегда страшно. Потому что впереди пустота, а в загробный мир ты не веришь. Люди, которые могут умереть с достоинством, большая редкость.

Я принёс нашим женщинам горячий чай и несколько сэндвичей. Посадил Лену на пустой, брошенный у входа патронный ящик и заставил немного отдохнуть. Настя тоже была здесь. Она как раз закончила перевязывать раненого и проводила его к выходу. Это был один из парней Майкла Беннета. Южанин, припадая на раненую ногу, торопился обратно. Ему хотелось драться. Удачи тебе, парень.

Лена торопливо жевала и постоянно оглядывалась на вход. Ждала, что могут принести очередного раненого. Хорошо, если его друзья успеют вколоть обезболивающее и он не будет орать благим матом, зажимая разорванный пулями живот.