Лишнее Золото-2

 — Поль забрал у Карима биноколь и осмотрел горы. — Хорошо, что Гаргаев повелся на нашу уловку и ушёл вслед за нами. Брать закладку посередине лагеря, сомнительное удовольствие. Причём, когда собрались все его головорезы. Не к ночи будут помянуты…

— Как их не поминай, они никуда не делись, — рассудительно заметил Карим. — Ещё немного времени и они пойдут по нашему следу. И теперь, с этим грузом, — он кивает на пленников, — легко от них не отделаешься.

54

5 год, по летоисчислению Нового мира

Безымянный посёлок, к северо-западу от форпоста «Последний привет»

Мы сидели рядом с нашими машинами и наблюдали за происходящим вокруг нас. Посёлок напоминал город, попавший в прифронтовую полосу. Люди работали не покладая рук. Строили баррикады, таскали мешки с песком. Оборудовали четыре пулемётных точки, по углам посёлка. Пастор, надо отдать ему должное, работал наравне со всеми. Помогал ухаживать за ранеными, таскал мешки, набивал магазины и пулемётные ленты. То, что на фоне этих трудяг, мы с Джеком бездельничали, это исключение. Мы всю ночь дежурили с парнями шерифа и получили несколько часов на отдых.

Карим с нашими парнями дежурили неподалёку, а Лена и Настя помогали хирургу. После вчерашней перестрелки, местный врач сбился с ног. Этот пожилой бельгиец, неизвестно каким образом прибившийся к техасцам, спал на ходу."

"— Знаешь, Поль, — задумчиво сказал Джек, — я всю жизнь сам выбираю свои дороги. Как-то так сложилось и эти дороги не были лёгкими. Да, — он лениво отмахнулся, — знаю, что многие скажут тоже самое. И что жилось им тяжело. И что ночей не спали. И что рвались из всех сил, чтобы чего-то добиться. Чего именно? Благополучия? Сытой и удобной жизни? Круглого счёта в банке. Комфорта? И что? Такие люди даже семьи и детей не завели. Они так и остались одинокими. Всё, во славу доллара, господа! Всё на алтарь этой мнимой свободы! И вот, они добились всего, к чему стремились. И что будет, когда на исходе пути они оглянутся на свою «тяжелую» жизнь? Что они увидят? Путь в пустоту? Они прожили тяжелую жизнь, но так и не узнали счастья. Настоящего, а не глупого восторга, по поводу очередной дорогой безделушки, о которой они забудут через несколько дней.

— Странные у тебя мысли Джек Чамберс. Особенно утром, после бессонной ночи. И что ты называешь счастьем? Настоящим счастьем.

— Счастьем? — переспросил он и вытащил свою старую и прокуренную трубку. — Не знаю. Наверное, это когда цепляешься зубами за землю. Когда считаешь патроны, чтобы кто-то за твоей спиной прожил ещё несколько минут. Когда кто-то из твоих близких живёт. И живёт свободно. И ты, пусть на миллиметр, помог им приблизиться к этой цели. Это настоящий путь. Это жизнь.

— Хорошо, — кивнул я. — я выслушал и слышал. Быть может, с чем-то я и не согласен.