Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

А Сашка прищурился и медленно положил голову мне на плечо, дразня Вольха этим простым движением, и одновременно играя с ним в невидимый поединок взглядов. 

Это было страшно на самом деле. 

Вроде бы никто не дерётся и не двигается, но острое напряжение растекающееся вокруг буквально наэлектризовало воздух опасностью. 

Кровь бешено пульсировала в ушах, растекаясь по телу, обжигая лицо.

- Вольх, - только и смог слабо выдавить я, понимая, что напротив стоит совершенно незнакомый мне парень. Волк. Раненный волк, пришедший сражаться с сытой, хищной змеей обвивающей своими кольцами Его волчонка. ЕГО. 

Вольх этого не понимал. Сколько волка не корми, он будет смотреть в лес, а я не хотел смотреть в лес. Больше не хотел. 

Если бы Сан не держал, я бы свалился, смытый волной воспоминаний. Разодранный напополам, собственными противоречивыми эмоциями и порывами. 

Бровь залепленная пластырем, белая полоска поперёк переносицы с неровной горбинкой, которой там раньше не было, 

Но это не было забавным. Жуткое зрелище. 

Я так бросал курить. Знаю, что сигарет нет, но всё равно проверяю каждый укромный уголок в поисках заначки, вдруг случиться чудо и найдутся. Я же точно помню, что прятал их здесь. И раз за разом бегал к заветной полке, обшаривал её, и не находил. 

Вот и Вольх, не находил. Но пришёл проверить, вдруг есть, и в отличие от меня он не собирался бросать курить. Кажется Саня понял это, даже раньше, чем я, хотя возможно он понял это уже давно, ещё до того как здесь появился Вольх. Уже продумал всё, просчитал, и точно так же как и Вольх, Сан сделал ставку. Он знал, что сигареты лежат на полке, но ведь их там могло и не быть... Стоило проверить, лежит ли пачка на месте. 

- Нам сейчас следует кое что выяснить, - сдавленно проговорил Сан не отрывая от Вольха сузившихся змеиных глаз, даже голос его упал превратившись не в привычный ласковый шёпот, а в шипение разъярённой кобры, которая готова сделать бросок, но тщательно сдерживает себя, в понимании того, что Волк уйдёт сам или его бездыханный труп вынесут отсюда вперёд ногами.

Если эту пачку спиздили, а он как дурак ждал, надеялся, верил, что она там есть. Он ведь её пальцами чувствовал. 

Вольх с трудом оторвался от меня, посмотрел на Саню.

Когда приходит горе, оно приходит беззвучно. Горе никогда не станет кричать о себе вслух. Настоящее горе, настоящая боль она немая, её неслышно, её почти невидно, но вот только бьёт она точно в цель, без жалости, нажимая курок, делая единственный выстрел, вгоняя клинок до упора, поворачивая внутренностями, потрохами вынутыми из сердца. 

Я рванулся к нему, и Саня перехватил меня второй рукой, теперь просто держал двумя руками, оскалившийся, готовый к броску, сидел и смотрел на Вольха. 

А я не мог смотреть. Не мог двигаться. Не мог говорить.