Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

Вольх скорчившись сидел рядом, потерянно обхватив голову ладонями. Моя голова болела. Реально так раскалывалась от боли, как и ноющее запястье да и всё тело если говорить по правде. Болело всё, впрочем болело у меня уже давно, я даже к этому привыкать начал, но под кайфом боль не воспринималась. А сейчас никакой наркоты не было. 

Заметив что я очнулся, Вольх вскинулся, поправил подушку устраивая удобнее. Заботу проявлял, ну надо же. Сука.

- Вольх, ты сейчас понимаешь, что творишь? - хрипло спросил я. Очень хотелось пить. 

- Ты понимаешь, что ты сейчас творишь? Немножечко понимаешь?

Я ожидал что он смутиться, но возникало ощущение, что пока я валялся в отключке, он всё тщательно продумал и спланировал. 

- Абсолютно всё понимаю. 

   - Нет, Ник. Завтра тебя и меня здесь не будет. Найти нас не смогут. 

- Гнида ты. - Я закрыл глаза и отвернулся. - Гнида ты, позорная. 

- Похуй. Говори, что хочешь. 

Вольх поднялся и принялся раздеваться.

   - Больнее чем ты мне сделал Ник, ты мне всё равно уже не сделаешь. Так что говори, что хочешь. Хочешь оскорбляй, хочешь плюйся, хочешь ори во весь голос, тебя всё равно никто не услышит. 

Меня захлестнула такая ярость, что я забился как припадочный, грозя переломать себе руки и ноги, но явно движимый желанием добраться до его горла, зубами если понадобиться. Вольх навалился сверху, в одних штанах, лежал, и удерживал в жёстком захвате, фиксируя голову, не давая убиться. До тех пор пока я не выдохся и не прекратил материться и орать, матерный запас у меня был большой. Так вот я исчерпал его весь. А затем, дождавшись, когда я ослабну, Вольх наклонился и поцеловал меня. Голову он успел убрать прежде, чем я вырвал ему губу. 

А дальше как в дурном кино. Повязка жгутом через рот. Грамотный такой кляп, чтобы не мог прикусить себе язык и задохнуться. После чего Вольх принялся меня ласкать. Гладить по всему телу, раз за разом, очевидно просто не понимая как противны и мерзки в эту секунду его прикосновения. Наркоты не было. В этот раз не было никакой наркоты, но очевидно она не была нужна ему. За эти три дня он изучил моё тело вдоль и поперёк. Как снаружи, так и изнутри. Ломать меня в очередной раз было труднее. Но оказалось, что это тоже возможно. Сломать. Если раньше я мог убежать от реальности, закрывшись тем, что он меня обдолбал и я невменяемым, сейчас я находился в полном сознании.

   Я очень боялся. Я ещё никогда в жизни так не боялся как в эту ночь, после его слов. 

Вольх бережно обтёр следы страсти, кляп изо рта так и не вытащив. Очевидно понимая, что ничего приятного для себя не услышит. Потом принёс простынь, подкладывая под мою задницу, которая благополучно оказалась в самом влажном эпицентре, укрыл одеялом и лёг рядом, обнимая связанного по рукам и ногам, целуя в висок. 

-Ничего Никитос.