Лиса в аптечной лавке

– Может, оденемся? Спальня – не лучшее место для серьезных разговоров.

Он покачал головой.

– Самое место. Тут же и помиримся, если что.

Я не выдержала – рассмеялась. Вот же самодовольный нахал! Впрочем… ночь и в самом деле выдалась незабываемой.

– Тогда ты первый рассказывай.

– О чем?

– О том, что случилось десять лет назад. Кого проклял мой отец – ты же явно догадался. И почему твой взял с тебя такое обещание, ведь дочь изменника, к тому же бесприданница, – не лучшая пара для придворного целителя.

– Тогда я еще не был придворным целителем. – Ксандер притянул меня к себе, поцеловал в макушку. – Не буду врать, я бы не хотел вспоминать. История вышла грязная и кровавая, и мертвых уже не вернешь.

– Мне нужно знать. – Я легко коснулась губами его ключицы. – Правда нужно. Я не тяну время и потом отвечу на все твои вопросы.

Не факт, что правдиво, но постараюсь врать как можно меньше.

– Хорошо. Это не та история, о которой можно посплетничать в салонах.

Я кивнула. Ксандер выпустил меня, откатился на подушках, заложив руки под голову и уставившись в потолок.

– Однажды у его величества испортились отношения с сыном. Надо сказать, наследник как раз вошел в тот возраст, когда подростки будто специально испытывают терпение родителей. Но со стороны казалось, будто принц остался почтительным и внимательным сыном, и тем не менее он все чаще стал избегать общества, а те, кто знал его достаточно близко, чтобы встречаться без приглашения, стали замечать синяки. Никогда раньше король не поднимал руку на сына. Это продолжалось около года, и в конце концов принцу велели отправляться в монастырь, дабы смирить чрезмерную для наследника гордыню. Вслух никто ничего не сказал, но всем было ясно, что дело закончится постригом.

– Наследника? – не поверила я. – У короля подрастали другие сыновья?

– Нет, незадолго до того королева, вторая его жена, родила третью девочку.

– Дурдом какой-то. Прости, – спохватилась я. – Продолжай.

– Перечить отцу принц не мог. В тот год вообще мало кто рисковал перечить королю, он стал гневлив и несдержан. Зато принц мог набрать в дворцовом саду плодов бобовника.

– Отравить отца? – ахнула я.

– Себя. И не отравить, а сорвать отъезд. Конечно, он рисковал: растительные яды непредсказуемы. Но ему повезло. Поездку пришлось отложить, позвали придворного целителя, и принц, воспользовавшись возможностью, попросил его о помощи. Подробности этого разговора мне никто не пересказывал, но так или иначе отец обещал разобраться.

«Отец». Значит, я была права, отец Ксандера был придворным целителем. Тем, кто донес на отца Алисии и отправился на плаху через три года."

"– Он начал копать, и по всему выходило, что виноват королевский зельевар. Зелье правды, то самое, что ты пыталась сварить.