Лирические рассказы

Когда я приходила к ней, около её палаты я видела странную женщину. Она носила красную шаль, расшитую золотом. Женщина подолгу смотрела на маму из коридора, но когда я приближалась, она исчезала. От её вида, мне было не по себе.

Я вернулась в Петербург, едва не лишившись работы. Но я играла во втором составе и, только поэтому, меня не уволили. Я продала нашу старую квартиру и машину, подрабатывала, где могла, экономя даже на еде. Правда, мне удалось собирать деньги так, чтобы мама ни о чём не знала, и на Новый год я забрала её домой. Маме стало лучше, но врачи сказали, что это – временно. И после праздника она уехала. Я же, продолжала работать, чтобы оплатить операцию. К весне, у меня было двести тысяч долларов – половина нужной суммы. Но времени не осталось – американский врач уже прибыл в Москву. Я отправилась в столицу.

Не знаю почему, но академика заинтересовал мамин случай, и он согласился её оперировать. Я не верила своему счастью – мама выздоровеет. Всё шло хорошо. До операции оставалось три дня. Но….

Это была пасхальная ночь. Врач разрешил маме посмотреть богослужение, а мне остаться в палате. Пока мама не уснёт.

Когда служба закончилась, я выключила телевизор и погасила свет, оставив лишь ночник на тумбочке. Я сидела около кровати, и мы тихо разговаривали.

– Я переживаю за тебя, София. Ты, до сих пор, одна. И мне не нравится, как ты выглядишь – ты похудела.

– Всё нормально. Главное, вылечить тебя, а потом мы вернёмся домой, мама.

– Да, дочка…. Я так хочу домой.

Мама взяла меня за руку. Я почувствовала её тепло, оно согревало мою душу.

– Мама, тебе нужно поспать, уже поздно. Если тебя что-то беспокоит, я позову медсестру.

Мама посмотрела на меня:

– София, сегодня луна такая яркая….

– Она мешает тебе? Сейчас,… я закрою окно.

Я отошла всего на минуту, чтобы задёрнуть шторы. Лунный свет заливал всю палату и казался неестественно ярким и холодным. И в этот момент, мигнул ночник, и стало холодно. Всё произошло так быстро, что я едва это заметила. Я поспешила обратно и села на стул:

– Всё хорошо,… мама. Мама…?

Она по-прежнему смотрела на меня, но уже не видела. А её рука больше не согревала.

– Прошу, очнись. Сегодня же, Пасха, мама….

Неожиданно, луну скрыли тучи. И мир превратился в пустоту, где не было даже времени. Пустота была, и снаружи, и внутри меня. Моя душа онемела от ужаса и боли. Я что-то говорила и говорила, сама не зная – что. Пока не высохли слёзы. Затем, я позвала медсестру.

Время стало бесконечным.

Деньги, заработанные мной на мамино лечение, были потрачены на её «проводы». Я не стала забирать её прах в Петербург, чтобы не тревожить маму. Моя же душа сгорела в том лунном свете, который забрал маму.

Я вернулась домой, но меня не трогала начинающаяся весна. А маленькая квартира казалась огромной.