Липовый мед

Девушка встала во весь рост, дыша тяжело, прерывисто, переводя горящий от непролитых слёз взгляд с одного родителя на второго. — Может, вы забудете про свои разборки и вспомните, что есть я, а?! Я здесь! — Она посмотрела на Костю, жадно, осматривая с ног до головы. Выплюнула: — Папа! — Повернулась к Алисе, пухлые, как у Кости, губы скривились. — Мама, спасибо, что познакомила!

Крутанувшись на пятках, Наташа бросилась к своей спальне, громко хлопнув дверью. Костя и Алиса проводили её взглядами, повисла неловкая тишина. Потом Костя допил своё вино одним глотком и, избегая встречаться с Алисой глазами, пробормотал:

— Мне надо подумать. Я позвоню.

Хлопнула входная дверь. Алиса две секунды стояла, слушая тишину, а после, прихватив недопитую бутылку вина, отправилась в спальню. Вышла на балкон и только там, прислонившись к холодному стеклу, позволила себе усмехнуться. Судьба умеет шутить. Внизу взревел мотор, разрывая ночную тишину: машина Кости сорвалась с места, огни стоп-сигнала через секунду растворились в темноте. Глубоко вздохнув, Алиса прислушалась к себе: жалела ли она о том, что он всё узнал? Нет! Наоборот, с души наконец свалился огромный камень, и даже дышать стало легче. Костя поймёт. Обязательно. А как быть с Наташей?

Неприятный холодок пробежал по спине — реакция дочки могла быть совершенно непредсказуема. Конечно, хотелось верить, что она простит ей молчание, но вспыльчивость у Наташи была от отца, а переходный возраст давал о себе знать как никогда. Стоило поговорить с ней сейчас, но, подойдя к спальни Наташи и толкнув дверь, Алиса даже вздохнула с облегчением от того, что та была заперта. Поговорят завтра, когда первые эмоции схлынут. Тогда можно будет обсудить сложившуюся ситуацию и всё объяснить.

Впервые за последнее время Костя пожалел, что отпустил водителя. Вдавливал педаль газа, подрезая редких водителей, а в голове сумбурно кружились мысли. У него есть дочь. Взрослая дочь. И что теперь ему с ней делать? Ведь надо же делать что-то? Странно, но с каждым новым километром злость на Алису отступала. Костя понимал её и причины, по которым она не сказала тогда. Его Лиса всегда была гордой, и теперь его отъезд и исчезновение принимали ещё более уродливые формы. Он не просто бросил её, он бросил её с ребёнком. И пусть не знал, легче от этого не становилось. Кровь шумела в ушах, перед глазами плыли круги, яркие, красные. Костя крутанул руль, сворачивая на обочину, и резко затормозил. Положил голову на руль, дыша тяжело, надсадно. Это всё будто происходило не с ним. Как в какой-то дешёвой мелодраме, где блудный отец возвращается после долгих лет разлуки.

Он был этим отцом? Костя усмехнулся — это слово совершенно не хотело вязаться с ним.