Лётчик

Тут как-то удивительно к месту воспоминания накатили о когда-то прочитанном. Еле удержался от смеха. С трудом сохранил прежнее выражение лица. Осталось лишь гитару взять в руки да что-нибудь сбацать из репертуара своего времени. Бред полный. Делом надо завоёвывать авторитет.

Однако хватит пустой болтовни, пора и делом заняться. Да, и обязательно доложить адмиралу о благополучном прибытии в заданный район. Посмотрим, что он мне ответит. Где тут радиотелеграф? Разрешение только не забыть получить на его посещение…

Насилу отбились от настойчивого предложения разместиться на постой в экипаже. Что в общем-то удивительно для моряков. Обычно они к сухопутным относятся с неким пренебрежением, а тут даже кубрик отдельный выделили. Ладно, спишем это на высокое покровительство в лице адмирала. И вежливо откажемся от приглашения. Мы уж лучше под самолётом переночуем. Завтра вставать ни свет ни заря, поэтому лучше так. А спать можно и на сене, на свежем, так сказать, напоенном ароматом скошенных трав воздухе под сверкающим серебряным покрывалом звёздного августовского неба. А красиво завернул…

Интересно, что морячки о нас после такого отказа подумали? Мол, снова авиаторы выделываются? Ну и ладно, какая мне разница, что там кто-то подумал. Главное, бензин сразу же подвезли, а всё остальное пустое. Да, забыл. Корзину с провизией нам собрали. Вот за эту заботу честь им и хвала. Так что и поужинали мы в поле и чуть позже позавтракали. Но, если честно сказать, горяченького чая в это промозглое утро очень не хватает. Бр-р, дрожь от холодной росы до самых костей пробирает. Даже в кожанке прохладно. А выспались на удивление хорошо, сам не ожидал. Под неумолчное стрекотание кузнечиков, под еле слышный малиновый перезвон корабельных рынд…

Взлетели, когда в серых предрассветных сумерках уже можно было разобрать впереди тёмные кроны деревьев. Запустили мотор, прогрели, вырулили на дорогу, наверняка разбудив рёвом двигателя всех окрестных жителей. Интересно было по траве рулить. Выпавшая под утро обильная роса словно серебром разукрасила поле. И мы в это серебро словно вплываем, режем его колёсами, будоражим позади ветром от работающего винта, оставляем за хвостом тёмную, даже почти что чёрную, совсем не зелёную полосу.

А холодно. Даже уже не прохладно. Встречным напором ветра последнее тепло выдувает. Руки в перчатках замёрзли, ноги заледенели. Надо было вот для подобных ранних вылетов тёплую обувку надевать. Есть же она у меня! Я же ещё в Пскове озаботился приобретением нужной. И кожаная курточка абсолютно от холода не спасает. Скорее бы солнышко встало.

В задней кабине мой стрелок скрючился, совсем вниз сполз. Это я обернулся полюбопытствовать, как он там себя чувствует. Тоже замерзает. Вот же чёрт.