Лёд и пламя

Именно он, пожертвовав своей жизнью, подорвал себя вместе с проникшими в дот, врагами трудового народа.

На секунду нахмурившись, Мехлис раздражённо пробормотал:

— Да, очень жалко! Таких ценных кадров теряем!

Потом, посмотрев на меня, протянул руку и заявил;

— Ладно, майор, давайте прощаться. Счастливо вам выздоравливать, и будьте уверены, я о вас не забуду.

Вскочив со стула, я пожал протянутую им руку, потом вытянулся, козырнул и пошёл на выход.

В приёмной я задержался, чтобы записать фамилии трёх моих братьев, моих подчинённых, которые должны быть непременно удостоены, пусть хоть и посмертно, звания Героя Советского Союза. Это были, теперь навсегда врезавшиеся мне в подкорку сознания фамилии – Климов, Кузнецов и Иванов. Пока я записывал их фамилии, с кратким описанием подвига, которые они совершили, порученец Мехлиса прошёл в кабинет своего начальника. Дверь при этом он закрыл не плотно, и я расслышал одну фразу, вернее поручение, которое Мехлис высказал своему подчиненному:

— Моня, сегодня обязательно позвони Либерману. Скажи, чтобы завязывал всю работу по Рокоссовскому и Коневу. Нужно, чтобы он сосредоточил всех людей на разработке связей Клопова. Самого Клопова сегодня будут брать. Нужно, чтобы его подельники не смогли замести следов. Ну, каков гусь, этот Клопов! Ни за что бы, ни подумал, что он шпион. Видишь, как умеют маскироваться настоящие враги. И ещё, фамилию этого майора запиши. Нужно будет отслеживать его карьерный рост, и помочь преодолеть некоторые препоны. Парень он нужный – тупой и исполнительный служака. За любую побрякушку готов переть, как танк. Хм! Как у него глаза заблестели, когда он узнал, что подписан приказ о присвоении ему звания майора. Да! Такого только нужно немного направить, поманить каким-нибудь ценным призом, и он любой приказ исполнит. Так что, Моня, не теряй из виду этого ценного кадра, когда-нибудь он нам пригодится.

Дальше я слушать не стал. Опасаясь, что порученец может вернуться в приёмную и застать меня за прослушиванием их разговоров, я, практически бесшумно, вышел из этой, похожей на паучье гнедо приёмной в коридор. Здесь пахло свободой, и можно было, наконец, вздохнуть полной грудью.

С этого дня, вплоть до 13 марта наступили счастливейшие дни. Меня буквально облизывали в госпитале, каждый день делали массаж, лечебные ванны, кормили от пуза. В свободное от лечения и от жранья время, я резался или в домино, или в карты с другими выздоравливающими командирами. Иногда мы с Шерханом выходили в город прогуляться, да и поговорить без свидетелей. Именно на одной из этих прогулок, я узнал, что есть у Наиля одна большая мечта – он хочет выучиться управлять автомобилем и работать на гражданке водителем.