Линия мести

Мерцающий кружок отправки погас, и мне пришел ответ:

«Сообщение не доставлено».

Я воздержалась от ругани — следовательно, абонент находится вне зоны действия сети. Дозвониться я не смогла, отправить смс — тоже. Что ж, не остается ничего другого, кроме как ждать, что произойдет дальше. Неизвестный отправитель, если, конечно, не была совершена ошибка, должен написать мне еще сообщение или попробовать дозвониться до меня. Телефон отключать не буду, попрошу все-таки Степана Сергеевича выдать мне зарядное устройство.

Внезапно дверь палаты открылась, вошла медсестра. Сегодня дежурила Любовь Романовна. Я обернулась и увидела изумленное лицо женщины. Хорошо, что сегодня дежурит она, а не угрюмая Вера Алексеевна, которая не стала бы разбираться, по какой причине я стою на кровати и зачем туда залезла.

— Женя? — удивленно произнесла Любовь Романовна. — Что вы делаете? Зачем залезли на кушетку?

«Так, решила попрыгать как на батуте», — едва не съязвила я, но вслух проговорила, стараясь придать голосу меланхоличную грусть:

— Солнце сегодня такое яркое… Наверно, на улице замечательно, весна… А я не могу выйти из больницы…

Лицо медсестры смягчилось, я явственно увидела на нем жалость.

— Женечка, не огорчайтесь, потерпите немного! Вас ведь в скором времени должны выписать — вроде вы идете на поправку. Будете и гулять, и природой наслаждаться. Весна от вас никуда не убежит, не надо унывать!

— Все равно хочется хотя бы чуть-чуть побыть на свежем воздухе, — продолжала я играть свою комедию. — Может, мне разрешат маленькие прогулки? Я чувствую себя, как узник за решеткой! Палата, коридор и столовая — вот и все, что я вижу здесь…"

"— Я поговорю с вашим врачом, — успокаивающе пообещала Любовь Романовна. — А сейчас слезайте с кровати, у нас завтрак. Давайте я вам помогу, чтобы вы не упали…

Медсестра удостоверилась, что я слезла на пол благополучно, ничего себе не повредив, и велела мне спускаться в столовую, сама же отправилась созывать остальных пациентов на завтрак. Мне совершенно не хотелось встречаться с другими больными — я ведь понимала, что они ничего толком не знают об исчезновении Ани и не могут быть мне полезны. А слышать бесконечные пересуды у себя за спиной было противно. Но что поделаешь — в палату мне еду уже приносить не будут, придется терпеть перешептывания и косые взгляды. Хотя я могу ошибаться: вдруг кто-то из пациентов замешан во всей этой таинственной истории? Гм, как я сразу об этом не подумала? Куда легче изображать собственную непричастность к преступлению — назовем это так, — если имеется человек, на которого можно все свалить.