Линия жизни

Нервная система фаттаха пылала болью. Космический холод врывался в пробоину, а истребители эшрангов не собирались отпускать поврежденную машину, атаковали снова и снова, пытаясь добить.

Денис отчаянно маневрировал, он уводил поврежденный истребитель в подсвеченные багрянцем облака обломков в надежде, что преследователи отстанут, не захотят рисковать ради сомнительной победы.

«Нам не выбраться», – холодное, лишенное эмоциональной окраски суждение алгитов подталкивало к краю пропасти. Они хотели моментальной гибели, последней атаки, вспышки пламени, не разделяя глупых, необоснованных надежд человека.

«Станция обречена. Путь к спасению отрезан. Поблизости уже нет кораблей, способных противостоять эшрангам. Все кончено, Денис. Ты друг. Но это не могло продолжаться вечно. Наш путь среди звезд завершен».

Он лишь скрипнул зубами. Должен быть выход! Должен!

«Выхода нет, – констатировали алгиты. – Надежда на чудо необъективна. Главные батареи Н-болга молчат. Морфы проиграли войну».

Как ни крути, а алгиты правы. Горько осознавать, но факт. Выбор между мгновенной смертью и рабством у эшрангов очевиден. Лучше смерть. Но смерть не напрасная!

«О чем ты сейчас думаешь?» – насторожились алгиты.

Дениса душили отчаяние и ярость. Он мысленно указал на устройство Врат Миров, затем перевел взгляд на эскадры флота эшрангов. «Отрежем им путь в гиперкосмос! Пусть навечно останутся здесь, среди обломков. Пусть подавятся своей «победой»!»

«Нет! – ответ колонии мыслящих кристаллов прозвучал категорично. – Денис, ты друг, но мы не можем пойти на такое! Это против правил!»

– Нет больше ни законов, ни правил! – Губы Рогозина шевельнулись, повторяя мысленную фразу.

Единственной ценностью в современном космическом пространстве, безусловно, считались устройства пробоя метрики. Они – конструкции неприкосновенные. По крайней мере никто и никогда не рисковал атаковать их, понимая – разрушения необратимы. Как только оборвется связь с другими звездными системами, любая победа обернется поражением, изоляцией, медленной, но неотвратимой гибелью среди обломков.

Ни морфы, ни хонди, ни эшранги – никто не стал бы атаковать Врата Миров.

Он понимал, почему протестуют алгиты. Когда-то они служили армахонтам, в памяти мыслящих кристаллов до сих пор хранились сотни маршрутов, оборванных в момент варварского разрушения устройств формирования гипертоннелей.

Фаттах тем временем оторвался от преследования, сбросил скорость и медленно скользил по краю бесформенного облака обломков, окружавших Н-болг.

От станции мало что осталось. Датчики фиксировали исполинские ребра каркаса да тлеющую сигнатуру ядра реакторов.