Линия жизни

Но в проект корабля была заложена возможность формирования глобальной нейросети – ее отдельные экспериментальные блоки, многократно дублированные, были равномерно распределены среди оборудования колониального транспорта и имели собственные автономные источники питания.

Его эгоизм, жизнелюбие, стремление всегда, при любых обстоятельствах, управлять своей судьбой подтолкнули к этому решению. Еще тогда, на Эриде, Русанов всерьез задумался и решил: когда состарюсь, у меня должен быть шанс. Шанс на рискованный эксперимент.

Силы иссякли. Он с трудом отдавал мысленные команды, стоя на коленях подле капсулы, похожей на ячейку для криогенного сна.

Подсистема заработала. Она прочитала метку импланта. Опознала мысленные образы, полученные от модуля технологической телепатии в качестве пароля доступа.

Выдвинулись манипуляторы. Они бережно приподняли содрогающееся от озноба тело старика, уложили его внутрь капсулы.

Миллионы игл впились в голову.

Боль была адской. Он хрипел, конвульсивно вздрагивал, но держался.

Препараты поступили в кровь. Сознание прояснилось. Прекратились судорожные сокращения мышц.

Вывод медицинской подсистемы в иной ситуации служил бы приговором, но Русанов лишь повел зрачками, читая отчет.

Жить ему оставалось двое суток.

Достаточно. Он закрыл глаза, погружаясь в черную бездну.

Последний приказ был отдан. По всему кораблю пробуждались блоки искусственной нейросети.

Всю жизнь он заглядывал за горизонт, а теперь сделал шаг за черту, туда, где еще никто и никогда не бывал.

Его сознание оцифровывалось, перетекало в нейросеть «Прометея».

Старик и искалеченный корабль сливались в единое целое, чтобы либо восстать из праха, либо исчезнуть навек – третьего не дано.

Последний из рода Человеческого.

Он жил, не питая иллюзий, но его путь через космос, от станции к станции, все еще освещала надежда.

Сколько Н-болгов он повидал? Денис Рогозин сбился со счета. Узловые точки внепространственной сети похожи одна на другую, огромные космические станции, когда-то созданные по единому проекту, разнятся разве что степенью их разрушений.

Его путеводной нитью служили слухи, но большинство надежд таяли, как дым, стоило лишь прибыть на место. Непроверенная информация о якобы существующих и поныне человеческих колониях не находила подтверждения.

Люди исчезли. Денис Рогозин повидал немало покинутых, превратившихся в руины поселений, но продолжал двигаться уцелевшими маршрутами разорванной гиперпространственной сети.

Очередная станция Н-болг встретила его холодно, неприветливо, в прямом и переносном смыслах. Шлюз, с которым состыковался его фаттах, давно нуждался в капитальном ремонте.