Линия жизни

Он задушил ее. Коммуникатор пискнул сигналом вызова.

– Родь? Ты где? Чего это с утра пораньше по делам сорвался?

– Настенька, к обеду вернусь. Жилой комплекс только что в строй ввели.

– Последний? – В ее голосе он услышал нотки тревоги. – Родь, ты как?

– Ну, в общем, нормально. Один хочу побыть.

– Понимаю. Тут Паша звонил. Говорит, твой технотелп отключен.

– Ладно. К обеду не опаздывай, хорошо?

– Угу… – Боль рвалась наружу. Нельзя так. Неправильно решил. Несправедливо.

Тонкий сигнал отбоя связи. Пальцы дрожали. «Что же мы делаем? Как же так?» Ему вдруг захотелось взвыть.

Он удержал себя в руках. Молча развернулся, сел в машину, коротко произнес:

Флай рванулся с места. Через приспущенное стекло в салон ворвался ветер, омыл покрывшееся пунцовыми пятнами разгоряченное лицо.

К периметру стазиса вел крутой спуск. Дорога вилась между отрогами скал. Жизненное пространство современного города оставалось тем же, что и много лет назад, когда криогенные модули, отделившиеся от «Прометея», совершили посадку на срединном плато.

Система из трех плоскогорий, расположенных уступами, одно над другим, – пятачок политой кровью и потом земли, – родина для поколений пандорианцев.

Бутов вышел из флайкара, замер на краю обрыва.

Дорога уходила чуть дальше и исчезала в субстанции, похожей на толстое зеленое стекло.

Раньше, когда Родька еще был мальчишкой, отсюда открывался вид на бескрайний ледовый панцирь, хранивший в своих глубинах обломки тысяч космических кораблей – следы битвы между таинственными армахонтами и восставшими против них цивилизациями.

Бутов подключил расширитель сознания, взглянул в глубины периметра. Его зрачки сузились, взгляд стал холодным, отрешенным.

Похожая на стекло стена поглотила край нижнего плато. В пределах видимости застыл атлак – крейсер эшрангов.

Замершее пламя в пробоинах. Навек застывшие шлейфы дыма. Фрагменты обшивки, так и не упавшие на землю. Росчерки лазерных разрядов, законсервированные стазисом.

Глубже и дальше кораблей становилось больше. Как и рубежей обороны, которые не смогли сдержать натиск чужих. Периметр возник не в один день. Он наращивался постепенно.

Решение нужно принять.

За спиной раздались шаги. Он даже не обернулся – расширитель сознания опознал метку импланта.

– Зачем пришел, Паша?

– Поговорить. – Стременков уселся рядом.

– Я не вижу шансов. Периметр живет своей жизнью. Мы уже не контролируем его.

– Ну, раньше тебя не особо волновала стабильная работа защиты. Мы же своего добились, верно?

– Душу пришел травить?

– Нет. Но ты не можешь принимать единоличные решения. Посоветоваться не хочешь?

Родион долго молчал, затем произнес:

– Ты ведь понимаешь, для новых поколений уже нет места.