Ломаные линии судьбы

– Да, забрала, – твёрдо произнесла она и кивнула, как бы закрепляя своё признание.

– Зачем? – посмотрел на неё Игорь.

Он как-то вдруг в один момент, резко и достаточно сильно расстроился от откровения девушки, мгновенно определив для себя мотивы её поступка. Да, расстроился – потому что уже сложил в голове её психологический портрет, сформировав чёткое мнение о личности и характере Аглаи. Ему невероятно нравилось всё, что он уже понимал, знал и чувствовал про неё. И от этого понимания и удивительно сильного притяжения к ней, которое Шагин испытывал с того самого момента, как она распахнула перед ним дверь, что-то тихонько и невероятно приятно теплело и плавилось у него внутри, преодолевая всю эмоциональную отстранённость, вызванную скопившейся, застарелой махровой усталостью, окончательно притушившей все его чувства. А вот нет, оказалось, что с его реакцией на эту девушку никакая усталость и опустошённость не в состоянии справиться – так она на него действовала и такое мужское, мощное будила и раззадорила в нём.

И тут такое… Как ушатом воды ледяной облили, он словно душевно сдулся в один миг, почувствовав, как навалилось и придавило его бессильное разочарование, опустошающее что-то внутри.

«Вот так», – подумал Шагин, испытывая захватывающую сознание и чувства отрезвляющую холодную пустоту. Ему уже не требовались объяснения её поступка: для себя он понял всё однозначно и очень чётко и конкретно. И мысленно уже двигался дальше, перекраивая и перестраивая всё то, что задумывал предпринять, чтобы помочь барышне, понимая, что всё равно поможет, в любом случае, вот только теперь…

И совершенно обалдел, когда услышал ответ Аглаи.

– Потому что это мой брелок. Мой талисман, – пояснила она твёрдым, спокойным тоном, глядя прямо ему в глаза.

– Почему вы решили, что ваш? – опешил Шагин, никак не ожидавший ничего подобного. Даже резко взбодрился.

А он-то подумал и заподозрил её… Ладно, не важно, что он там подумал, честно говоря. Кажется, знатно протупил, видимо, всё же от предательской усталости дав слабину. Позволил эмоциям управлять его мыслями и реакциями вместо нормальной работы логики и аналитики, всегда доминировавших в рассуждениях, поступках и делах Шагина.

– Потому что он существует в единственном экземпляре, – всё тем же ровным тоном пояснила девушка, – я сама его сделала."

"– Сама? – переспросил окончательно обескураженный Шагин.

– Да, сама, – кивнула Аглая и расширила свои пояснения: – Я никогда с ним не расставалась и всегда носила с собой.

– И как в таком случае он попал к убитому? – Всё смотрел на неё удивлённо Шагин. – Вы его ему отдали?

– Нет, не отдавала.