Ломаные линии судьбы

– Эм-м… – протянула Глаша, задумавшись, и выдвинула версию, посмотрев на него вопросительно: – Никакой?

– Ну, у судьи, может, и никакой, а у доброй, любящей и мудрой бабушки, которой она и является на самом деле, вот такая, – пожал Шагин плечами и напомнил девушке, указав подбородком на турку у неё в руке: – Кофе.

– Ой! – спохватилась Глаша, подскочила и вернулась к столешнице, пояснив свою забывчивость: – Вы меня совершенно огорошили.

– Понимаю вас, – всё улыбался мужчина и вдруг неожиданно резко вернулся к первичной теме разговора: – Я не собирался расспрашивать о том, как вы нашли Чащина. Как вы верно заметили, Аглая, Муза Павловна уже изложила мне все подробности. Я же хотел расспросить вас о том первом разе, когда вы нашли его избитым. А точнее… спасибо, – поблагодарил он девушку, поставившую перед ним блюдце с чашкой и ложечкой, сахарницу, молочник и тарелочку с нарезанными на небольшие кусочки засахаренными фруктами. – А точнее, – повторил Игорь, продолжив свою мысль, – меня интересуют два момента: почему вы решили войти в его квартиру и что конкретно сказал вам и патрулю медик про состояние Чащина, когда того выносили, – сформулировал он вопрос и сделал небольшой глоток из чашечки.

А Аглая отметила про себя, что гость не испортил благородный напиток добавлением сахара и сливок, а пьёт его, как принято на Востоке: чёрным, обжигающе горячим, заедая сладкими фруктами, именно так, как и следует пить кофе и как любит она сама.

Глаша присела напротив гостя, выдохнула, успев вдогонку усмехнуться про себя мысли, что Антону она даже не подумала предложить такой вариант, сразу же набулькав кофе в большую кружку, а мужчине мечты поди ж ты – и фаянсовую чашечку из любимого сервиза поставила, и фруктики нарезала… М-да, это диагноз.

Коротко, информативно, излагая только факты, Аглая ответила на заданные гостем вопросы.

– Хорошо, – дал комментарий её отчёту Шагин, с явным удовольствием потягивая кофеёк и смакуя фрукты. – А теперь расскажите о вашей беседе со следователем, как можно подробней.

– Не очень приятно вспоминать, – призналась Аглая. – Знаете, тот следователь, что опрашивал меня ночью, был весьма доброжелателен. Спокойно записал показания и поблагодарил за то, что я «отреагировала», и всё в этом ключе, даже медика для меня вызвал, видя, в каком я нахожусь состоянии. А этот Андрей Фёдорович с первой же минуты выказал недружелюбие и подозрение в мой адрес. Честно говоря, я просто поразилась нелогичности обвинений, которые он мне предъявил, и совершенной неубедительности аргументов в доказательство моей причастности. Не следствие, а какое-то сплошное разочарование.